Читаем Саркома полностью

— Ладно, обойдемся без полемики, — снисходительно промолвил Лев Аронович и, вспомнив о

секретаре-машинистке, поинтересовался. — Откуда у тебя в приемной баба, грубая, неотесанная?

Язвит и хамит. Причислила меня к обслуге, моя фамилия ей не понравилась, назвала ее

жеребячьей. Нормальная фамилия. Не объяснять же каждому, что мои предки занимались

лошадьми и профессия стала фамилией…

—Конокралством что ли занимались? — бросил реплику Калач.

— И вы туда же, — обиделся партработник. — Конокрадством чаще всего промышляли цыгане, а

мои предки честно зарабатывали свой хлеб насущный. Ходили за сохой, растили хлеб. Это ныне

технический прогресс потеснил гужевой транспорт, а прежде конь вместе с рабочим классом и

крестьянством был основной производительной силой.

— Лев Аронович, ни за что не поверю, чтобы евреи ходили в конюхах, — заметил майор. —

Медицина, торговля, банк, цирк, эстрада — вот их удел. Испокон века они там, где меньше работы

и больше денег. Наверняка, ваши предки действовали в сговоре с цыганами, которые воровали

коней, а те продавали.

— С чего вы взяли, что я еврей? Великого русского писателя Толстого тоже звали Львом.

—Да, Львом, но Николаевичем, а не Ароновичем, — уличил его Вячеслав Георгиевич.

—Не уводите разговор в сторону, — сухо произнес Гнедой. — Если я займусь вашей родословной,

то обязательно обнаружу примесь еврейской крови. А, если окунуться глубже, то и монголо-

татарской, ведь Русь триста лет была под игом Золотой орды. Азиаты много женщин перепортили.

— Лев Аронович, не обижайтесь, но у вас ярко выраженные признаки типичного жида.

—Майор, не забывайтесь, не смещайте акценты! Я указал на грубость секретарши, а вы туда же,

— напомнил он.

— У нас здесь не институт благородных девиц. Вспомните, как в песне «наша служба и опасна,

трудна». Постоянно вынуждены общаться с деклассированными элементами, уголовниками,

пьяницами, проститутками, наркоманами, аферистками и прочим сбродом, поэтому сотрудники

суровы, жестки.

— Но ведь секретарь-машинистка не ловит преступников, а сидит копной за столом, марает

бумагу, отвечает на телефонные звонки и заваривает кофе и чай, — заметил Гнедой. — Может я

не прав?

— Да, в оперативно-розыскных мероприятиях она не участвует.

— Тогда откуда такой гонор? Я на вашем месте заменил бы Клавдию Семеновну на современную,

культурную, вежливую женщину.

— Не могу, совесть не позволяет.

—Почему?

—Судьба ее обидела. Клавдия Семеновна вдова нашего офицера, погибшего в Афганистане при

исполнении интернационального долга. Напоролся на засаду душманов. На ее иждивении двое

несовершеннолетних детей.

— Печально, сочувствую. Но это не может быть поводом для грубости. Проведи с ней

воспитательную беседу. Объясни, что к людям, особенно партийно-советским работникам,

следует относиться с уважением.

— Хорошо, выкрою время, поговорю, — пообещал майор.

— Пора и честь знать, — произнес Гнедой, поднявшись с кресла.

— Что-то сухой у нас получился диалог, — посетовал Калач. — Лев Аронович, поди, с дороги

проголодались? Предлагаю кофе с бутербродами или что-нибудь покрепче?

— Насчет покрепче, отставить! — властно произнес партаппаратчик. — Рабочий день еще не

закончился.

— В милиции он не нормирован, — заметил хозяин кабинета. — Лев Аронович, не обижайтесь.

Говоря о крепких напитках я, имел в виду вечер в ресторане «Золотой колос». Куда вам

торопиться? Посидим, погудим. Угощаю на правах принимающей стороны…

— Вынужденно принимающей стороны, — подчеркнул партработник. — Сейчас не тот случай,

когда можно сидеть и гудеть. Вечером я должен быть у Макарца. Еще надо опросить очевидцев

инцидента водителей Трошина и Цыгейка.

—Зачем вам терять драгоценное время на грубых мужиков? Они находились в стороне и вряд ли

что новое добавят к моей исчерпывающей информации, — произнес Вячеслав Георгиевич.

—Иногда малая деталь дает представление о сути происшествия, события, — возразил Гнедой.

— Пожалуй, вы правы, детали, улики важны для объективного следствия, — согласился майор и

предпринял вторую попытку. — Лев Аронович, давайте совместим полезное с приятным?

— Каким образом?

— Если вас не устраивает ресторан, то предлагаю баньку с дубовыми и березовыми веничками. А

потом, как полагается, застолье в укромном месте, подальше от чужих глаз и ушей. Кстати, если

вы любитель «клубнички», то к услугам красивые девочки без комплексов и предрассудок.

— Что вы предлагаете, в своем ли уме!? — возмутился Гнедой. К его лощеным щекам прилила

кровь. — Не будьте циником, Как можно развлекаться, когда Александр Петрович находится на

больничной койке. Я о вас был лучшего мнения.

— Я тоже, — парировал начальник РОВД. — Лев Аронович, ваша предвзятость ко мне очевидна.

Следуя традиции партийной корпоративности и солидарности, вы горой стоите за Слипчука. Он

вам ближе по духу, а я — пришей кобыле хвост. Поэтому иллюзий насчет справедливого решения

не питаю. Но имейте в виду, если почувствую ущемление моих прав, то молчать и посыпать

голову пеплом не стану. Обком партии — не последняя инстанция, есть еще ЦК КПУ и ЦК КПСС.