Читаем Саркофаг полностью

А казарменное время шло необыкновенно медленно! Не шло, как обычно, а ползло! Где-то во второй половине дня в казарму вошёл пожилой офицер с двумя военными моложе. Кто-то рядом сказал:

— "Покупатели" приехали…

Пожилой офицер с большими звёздами на погонах, попросил тишины и сказал:

— Чьи фамилии назову — выходите с вещами и становитесь за мной! — и приступил к чтению. Стало тихо: каждый ждал своего "выклика". Набралась группа названных и под надзором двух других офицеров была уведена из казармы.

Группа из нашего района была последней. Наш "покупатель" был с четырьмя маленькими звёздочками на погонах и звался "капитан" Почему "капитан"? "Капитан" — как я знаю, морское слово, а наш "капитан" был очень далёк от моря: на его чёрных погонах были изображения танка. Значит — к танкистам нас отвезут!? танкистами мы будем!? Здорово! Как работает двигатель — я знаю, если меня подучить — смогу и танком управлять… если дозволят "очкарику" взяться за рычаги управления столь грозной машины, как танк.

Дошла очередь и до нас: всех призванных от нашего отдела кинофикации завели в помещение военкомата и усадили на лавки в коридоре. Ждали "решения вышестоящих товарищей" не больше часа и к нам вышел офицер с чёрными погонами, но без значка танка. Офицер помянул наши фамилии и приказал никуда не отлучаться:

— А в туалет можно? — спросил кто-то из "умников" и получил ответ:

— Клади в штаны! — я засмеялся!

Что-то вещал репродуктор в одном из кабинетов военкомата, но "говорильня" тех времён не отвлекала внимание. Много чего "нужного народу" говорилось тогда, всё запомнить мог только человек с "феноменальной" памятью. Но когда дошло дело до выхода из коридора военкомата в обществе "покупателя", репродуктор, как по волшебству, по чьему-то велению выдал только мне одному увертюру из фильма "Дети капитана Гранта". Многое забыл из прошлого, но что момент "окончательного вступления на путь служения отечеству" произошёл под звуки увертюры из фильма "Дети капитана Гранта" — помню!

И было это во второй половине дня двадцать шестого сентября одна тысяча девятьсот пятьдесят четвёртого года от р. Хр.!

Глава 35. Второе продвижение на Запад.

Прошло менее суток с момента, когда пьяная компания новых "защитников родины" начала движение из родного дома — и опять вокзал! Всё так интересно: совсем недавно у меня была "относительная степень свободы", но после непонятных операций с бумагами я как бы прекратил существование. Стал кому-то принадлежать без своего согласия на то. На мою жизнь и мысли крепко наложила лапу государственная машина с названием "армия". Всякие попытки как-то выступить против "отдачи священной обязанности" объявлялись "сумасшествием" и могли дорого обойтись вольнодумцу.

И опять был вагон, и было повторение пьянки потому, что провожающие "служить отечеству" не отпускали "защитников" без средств с названием "деньги". Районные военкоматы предлагали явиться на сборный пункт с "ложкой, кружкой" и с чем-то ещё, но ни один районный военкомат не рекомендовал "захватить как можно больше денег для "дорожных увеселений" Недосмотры "государевых людей" исправляли сами призываемые.

Матушка родимая, дура ты старая, скажи, для чего ты, мне, недоноску, деньги суёшь? Что мне делать деньгами в дороге? С момента выхода с военкомата под надзором офицера, прошлая моя жизнь исчезает, все заботы на себя берёт армия. Как она иногда "заботится" — дело десятое, но она не даст тебе умереть от голода. Зачем тебе деньги? Морда моя самолюбивая, мать-то не от больших сумм суёт тебе гроши, откажись от них! — скотина, я заранее знаю, на какие удовольствия пущу материнский дар! Пропью его, иных фантазий траты материнских копеек у меня нет.

И опять пили! "Лечились". Новая пьянка не имела такой свободы, как в прошлую ночь и такая сдержанность объяснялась присутствием в вагоне "покупателей" с названием "сержанты". Как-то не хотелось "развинчиваться" в присутствии возможных будущих командиров. Командиры не отказывались от угощений свершившихся подчинённых, и всё протекало в почтении. Не, наша российская пьянка с соблюдением приличий — не пьянка! Так, обжираловка без смысла…

"На запад везут…Опять на запад! Но Запад сегодня другой, путь по советскому союзу длинный, где он окончится для меня на западе? В Белоруссии, на границе с Польшей? И в какую часть всё же везут?" — поезд с Урала, следовавший в начале пути на Запад, ночью поменял направление и двинулся на северо-запад. Дни стояли осенние, пасмурные, поэтому определить точное движение нашего поезда по солнцу я не мог.

Да и зачем это нужно? Разве моё удовлетворённое любопытство могло что-то изменить? Нет! Поэтому сиди спокойно и ни о чём не думай" — неподтверждаемые и бесконечные мысли о месте предстоящей военной службы "без боя" не хотели оставлять сознание:

"В самом деле, какая разница, куда тебя загонят отбывать трёхлетний срок"!? — в слове "загонят" на короткий миг показалось что-то применимое к скотине, но всего только на миг, поэтому каких-то особых обид оно не оставило. В сознании прочно окопались другие соображения: