Читаем Сапфо полностью

Но и мало ли куда могла отплывать наша героиня! В конце концов, в те же лидийские Сарды, которые она так любила, которые считала чуть ли не «центром мира»… Вопрос приходится оставить открытым, тем более что подавляющее количество произведений Сапфо не поддаются сколько-нибудь точной датировке.

А вот и представители «нижних этажей» древнегреческого пантеона, отраженные в ее стихах. Выше упоминалось о харитах (ближе знакомых нам как «грации»). Лесбосская поэтесса в одном из — опять же лишь частично сохранившихся — фрагментов восклицает:

Розоволокотные,

                    чистые — вы,

Дочери Зевсовы,

О Хариты, ко мне…

(Сапфо. фр. 53 Lobel-Page)

Опять перед нами призыв. Но разве не призыв — и вот это?

Нежных Харит я призову, Муз пышнокудрых с ними…

(Сапфо. фр. 128 Lobel-Page)

В этой строке наряду с харитами мы встречаем и муз — богинь, которые, по идее, должны были особенно благоволить к Сапфо как к поэтессе и — тем самым — в каком-то смысле «коллеге» (не случайно ведь, напомним, ее и называли потом «десятой музой»).

Муз призывает Сапфо и в других стихах:

Музы, ниспуститесь, золотой оставив

Дом отца…

(Сапфо. фр. 127 Lobel-Page)

Отец муз, напомним, Зевс. Этих богинь поэтесса подчеркнуто уважает и пишет, например:

В этом доме, дитя, полном служенья Музам,

Скорби быть не должно: нам неприлично плакать.

(Сапфо. фр. 150 Lobel-Page)

Думаем, не будет ошибкой предположить, что под домом, полным служения музам, Сапфо подразумевает именно возглавлявшийся ею «клуб девушек», или фиас, или «пансион» — уж как кому покажется более уместным назвать… Можно ли предположить, что коль скоро руководительница заведения сама усердствовала в лирической поэзии, то она и ученицам своим поручала заниматься стихотворчеством (хотя бы в «пробном» порядке)? Все-таки непохоже. Иначе до нас дошло бы гораздо больше имен митиленских поэтесс. А этого вроде бы не наблюдается.

Порой обращается Сапфо и к отдельным музам:

И ты, Каллиопа, и ты…

(Сапфо. фр. 124 Lobel-Page)

Почему именно Каллиопа? Это ведь муза эпической поэзии, а в области эпоса наша героиня не работала. Но тем не менее…

Почитали богов и богинь различными обрядами, среди которых главное место занимали молитва и жертвоприношение. Молили греки своих богов о вещах простых, вполне земных: удаче, богатстве, продолжении рода. Молились обычно стоя, воздев руки кверху; становиться на колени или падать ниц гордые эллины гнушались даже перед божествами.

Чтобы задобрить могущественных олимпийцев, склонить их на свою сторону, им приносились жертвы. Для жертвоприношений чаще всего использовался домашний скот: быки, свиньи, козы. Жертвенное животное закалывали на алтаре. Алтарь уже упоминался выше в разных контекстах, и тут, наверное, имеет смысл пояснить, что этот античный алтарь не имел ровно ничего общего с алтарем в привычном нам христианском понимании. В православных или католических храмах алтарь — самая, так сказать, священная, самая потаенная часть храма. А в античности алтарь — это жертвенник, возвышение, на которое жертву возводили на заклание. И находился алтарь вообще не в храме, а поблизости, на открытом воздухе.

Там же, на алтаре, убитое животное тотчас сжигали: считалось, что жирный дым, восходя к небесам, питает богов. Значительную часть мяса жертвователи оставляли себе и съедали на общем пиру, разделяя таким образом трапезу с небожителями. Богам приносились также первые плоды нового урожая, жертвовались предметы роскоши и произведения искусства, совершались возлияния вином, медом или молоком (смысл слова «возлияние» разъяснялся выше).

У Сапфо обряды, связанные с жертвоприношениями, безусловно, упоминаются. Процитируем такой вот совсем крохотный отрывочек:

Белую козу для тебя я в жертву…

(Сапфо. фр. 40 Lobel-Page)

Как очень часто бывает, о контексте сказать что-то вразумительное крайне сложно, но общий смысл строки вполне ясен. Несколько понятнее следующее двустишие:

Вот встала луна огромным кругом,

Вот вкруг алтаря обстали жрицы…

(Сапфо. фр. 154 Lobel-Page)

Кстати, коль скоро тут упоминаются жрицы, следует заключить, что речь идет о почитании какого-то женского божества. Согласно древнегреческим обычаям, служителями культов богов были мужчины, а служительницами культов богинь — женщины. Во фрагменте описывается некий ночной обряд у алтаря (то есть, очевидно, сопровождающийся жертвоприношением). Почему ночной? Значит, богиня, которой в данном случае поклоняются, каким-то образом связана с ночью. Или, вероятнее, конкретно с луной, появление которой поэтесса специально отмечает? У эллинов была особая богиня луны — Селена, но она относилась к фигурам сугубо второстепенным, объектом развитого культа не была. А из олимпийских божеств в наибольшей степени ассоциировалась с ночным светилом Артемида, так что, не исключено, в данном отрывке фигурируют именно ее жрицы.

Вот еще один фрагмент, где мы встречаем алтарь:

                                     Критянки, под гимн,

Окрест огней алтарных