— Я вижу… действительно. Самые добрые. Даже в превосходной степени… с трех последних мест… — Он посмотрел на Яна. — А остальные?

— Остальные?

— Остальные, до того… отзывов нет. Значит ли это, что там вами были недовольны?

— Ни в коем случае! Я просто не хотел собирать все положительные…

— Спасибо, я понял, — прервал главврач. — Слишком много меда — и уже невкусно. Но могу я им позвонить? Кому-то из ваших предыдущих работодателей?

Расслабленная, даже болезненная манера говорить куда-то исчезла — доктор выглядел собранным и внимательным. Даже положил руку на телефон.

Ян остался сидеть с полуоткрытым ртом. Это все из-за шапки, подумал он. Зря он отказался от этого дурацкого теста. Хотел кивнуть, но шею словно заморозило.

Только не в «Рысь». Звони, куда хочешь, только не в «Рысь».

Наконец ему удалось наклонить голову — получилось довольно неуклюже.

— Конечно, — сказал он. — Только у меня нет с собой телефонных номеров.

— Что за проблема? Найдем в Сети.

Хёгсмед, заглядывая в бумаги, застучал пальцами по клавишам.

Номера детских садов. Но каких? Каких? Ян с трудом удержался, чтобы не перегнуться через стол и посмотреть. Неужели «Рысь»?

За каким чертом он вообще воткнул «Рысь» в послужной список?

Девять лет назад! Одна-единственная ошибка с одним-единственным ребенком… неужели она выплывет именно сейчас?

Он старался дышать спокойно, положил руку на бедро, чтобы скрыть дрожь в пальцах. К тому же только идиоты начинают жестикулировать в трудных ситуациях.

— Ну вот, у нас и номер есть. Теперь только позвонить…

Он быстро набрал несколько цифр и посмотрел на Яна.

Ян попытался улыбнуться. Как будто бы получилось… он затаил дыхание. Кому звонит главврач?

И вообще — остался ли кто-нибудь в «Рыси» из тех, кто тогда работал? Кто его помнит? Кто помнит, что случилось тогда в лесу?

3

— Алло?

Очевидно, кто-то взял трубку. Главврач наклонился к столу:

— Патрик Хёгсмед. Да… Я хотел бы поговорить с кем-то, кто работал несколько лет назад с Яном Хаугером. Да… Ха-а-у-ге-е-эр. Он замещал у вас восемь-девять лет назад.

Восемь-девять лет. Ян опустил голову. Тогда он работал в Нордбру. Значит, либо «Подсолнечник», либо «Рысь». После этого он уехал из города своего детства.

— Да? Значит, это было еще до вас, Юлия? Хорошо… тогда соедините меня с заведующим. Конечно подожду…

В кабинете стало очень тихо. Настолько тихо, что Ян услышал, как где-то в коридоре закрылась дверь.

Нина. Ян вдруг вспомнил, что заведующую в «Рыси» звали Нина. Нина Гундоттер. Необычное имя, наверное, с исландскими корнями. Не думал о ней много лет — затолкал все воспоминания о «Рыси» в бутылку и закопал. Думал, навсегда.

На стене тикали большие белые часы. Четверть третьего.

— Алло?

Заведующий. Ян вцепился руками в бедра. Хёгсмед представился и объяснил, по какому поводу звонит. Яну показалось, что за это время он ни разу не перевел дыхания.

— Значит, вы помните Яна Хаугера? И что вы можете о нем сказать?

Хёгсмед молча выслушал ответ, периодически бросая на Яна испытующие взгляды.

— Спасибо, — сказал он через полминуты. — Да-да, этого достаточно. Спасибо, обязательно передам. Спасибо, большое спасибо. — Он повесил трубку и откинулся на стуле. — Вас и тут хвалят. Я говорил с Леной Сеттерберг из «Подсолнечника». Ян Хаугер. Позитивный, ответственный, пользовался расположением как детей, так и родителей. Высшая оценка.

Ян с облегчением улыбнулся, мысленно отметив дикую формулировку: «Пользовался расположением детей…»

— Я помню Лену, — сказал он. — Нам хорошо работалось вместе.

— Ну, хорошо… — Главврач поднялся со своего кресла и взял со стола пластиковую папочку. — А теперь пойдем в наш детский сад… вы, кстати, знаете, что детский сад теперь называется подготовительной школой?

— Конечно.

Доктор придержал дверь и пропустил Яна:

— Название «детский сад» устарело… какой же это «сад»? То же самое происходит и с многими психиатрическими терминами. В наши дни неприлично говорить «истеричка», «сумасшедший» или «психопат». Некорректно. Мы здесь, в Санкта-Патриции, не употребляем даже слов «больной» и «здоровый». «Функционирующий индивид» и «не функционирующий индивид». — Он внимательно посмотрел на Яна: — А кто из нас стопроцентно и постоянно здоров?

Вопрос явно с подковыркой. Ян предпочел промолчать.

— Мало того… что мы вообще знаем друг о друге? Допустим, вы встречаете кого-то в коридоре… можете вы сразу сказать, хороший это человек или плохой?

— Нет, конечно… но я не стал бы думать, что этот человек желает мне зла.

— Это очень хорошо. Доверие к людям в первую очередь означает, что человек уверен в себе.

Ян кивнул. Доктор опять достал магнитную карточку:

— Здесь получается быстрее… можно идти через подвал, но там дольше и… не очень приятно. Так что мы пойдем опять через ворота.

Они прошли мимо вахтера, и Ян снова обратил внимание на толстенное стекло — может быть, даже пуленепробиваемое.

— Но кое-кто из пациентов здесь… они опасны?

— Опасны?

— Ну да… склонны к насилию и все такое.

Хёгсмед печально вздохнул: