— Да, он говорил, что «быстрянка» протекает по циклам из активной и пассивной стадии. В активной стадии у зараженного убыстряется метаболизм настолько, что он начинает жить в ином, ускоренном темпе, в пассивной — наоборот. Еще говорил, что с каждым циклом процесс ускоряется и носитель погибает от истощения. И что с того?

— Представь, что будет, если найти способ неопределенно долго поддерживать силы человека в быстрой стадии? А человек этот — опытный воин.

— Это возможно?! — у Димки от изумления расширились глаза.

— Они полагают, что да. Я не ученый, но мне чутье подсказывает, что их эксперименты бесплодны и губительны. Они не понимают сути процесса, потому что сами не имеют к нему отношения. Но не в моих силах заставить их прекратить охоту за нами, остановить бесчеловечные эксперименты. Вот потому и нельзя передавать сведения о наших методах лечения в руки нечистоплотных исследователей.

— А я по-прежнему уверен, что вам нужно договориться с Ганзой, — упрямо повторил Димка, — а не прятаться, как крысы. Подумай сам — если вы могли бы действовать открыто, то спасли бы больше людей, подхвативших эту чертову «быстрянку». Вы же спасаете исподтишка, лишь тех, кого успеете заметить и почувствовать. Сомнительный результат.

Олег сокрушенно вздохнул:

— Если бы все было так просто… Проблема не только в медиках. Те всего лишь используют нас как подопытный материал. Но есть еще Панкратов, а он ведет личную войну против мутантов, внешне ничем не отличающихся от остальных людей. Именно такие его пугают больше всего. Он параноик и видит в нас более серьезную угрозу для метро, чем твари на поверхности. Боится, что как только нас станет много, мы внедримся во все властные структуры существующих группировок и начнем истребление «нормальных» людей. Абсурд! Мы не воюем против людей. Не в состоянии, даже если бы и хотели. Не потому, что нам не хватает средств, численности или решимости, — нам это не нужно по духу. Я думаю, что, когда все люди в метро станут подобны нам, мы наконец перестанем расточать силы и средства на враждебную возню друг с другом, класть невосполнимые человеческие жизни на алтарь бессмысленных междоусобных распрей. В кои-то веки среди людей наступит полный и безоговорочный мир, и жизненная энергия каждого человека пойдет на созидание, а не разрушение. Только тогда мы сможем по-настоящему выйти на поверхность и сообща вернуться к освоению мира, который потеряли. А пока мы ходим туда, как воры, забирающиеся в чужой двор, чтобы что-нибудь стащить и протянуть так еще денечек. Снова и снова, как ты говоришь… — Натуралист решительно поднялся. — Этот разговор слишком затянулся. Продолжим позже, Дмитрий, а сейчас мне пора. Мы с Анютой проверим путь, а затем отведем наших людей в безопасное место.

— Не боишься, что я сбегу с Наташей?

Сталкер едва заметно усмехнулся:

— Хочешь рискнуть ее жизнью ради своих сомнений? Я предлагаю тебе остаться с нами. Хотя бы пока не убедишься, что девушке действительно стало лучше и угрозы для ее жизни больше нет. А там решим, что делать.

Натуралист ушел в комнату к Анюте, а Димка остался сидеть, чувствуя полный разброд в мыслях. Нетерпения, гнавшего его к Наташе, теперь поубавилось. Он пока не знал, как относиться ко всему, что узнал от сталкера. Эти знания никак не могли устаканиться в его голове, и клубок противоречивых чувств запутывался все больше. Душу драло. Но нужно было что-то решать. Что-то делать. Нельзя просто сидеть и ждать, пока все утрясется само собой. Столько усилий, чтобы ее найти, — и все напрасно?

Несколько минут спустя сталкер и женщина вышли из комнаты. Оба в полном снаряжении для поверхности — с легкими бронежилетами поверх потрепанных временем, латаных противорадиационных костюмов, с оружием в руках. Игорь, хотя никто его не окликал, сразу возник рядом, пошел провожать. Видимо, в его обязанность входило следить за дверью в Убежище.

Как только за парой затворилась дверь, Димка вдруг ощутил, как тревога охватывает его с новой силой. «Нельзя здесь оставаться. Что бы там ни говорил Натуралист, а нужно уходить. Прямо сейчас!»

Глава 16

ЗАХВАТ

Уходить! Вот только при одной мысли вставать и куда-то идти мышцы всего тела протестующе ноют. Даже беспокойство о Наташке ускользало куда-то на задворки сознания, отупевшего от усталости.

Что за проклятая жизнь? Никакой передышки, сплошная гонка. Столько всего навалилось за последние дни, что голова кругом идет. Дважды чуть не погиб только сегодня — сначала рванула растяжка и обвалился коридор, потом едва не порвал зверь. Димка отчетливо вспомнил свое состояние, когда палил по твари из автомата и понимал, что уйти не сможет, все, продолжения истории не будет… Он ведь тогда с жизнью простился. И все-таки выжил. Благодаря Натуралисту. Это поначалу пришлось зажать эмоции, когда не знал еще всего о санитарах, а теперь-то, после всего, что Олег вывалил на его бедную голову…

Да еще хуже теперь! В душе полный раздрай.

— Тебе бы отдохнуть, а то выглядишь неважно.