Читаем Санаторий полностью

— Ставится смелый социальный эксперимент по созданию экологически чистого общества. Для этого мы стабилизируем производство, сокращаем число вредных предприятий, выбрасывающих миллионы тонн отходов, отравляющих нашу планету. Но это не самоцель. Главное, — Глоб отхлебнул нарзана, — главное, это создание общества с гарантированным будущим для каждого члена общества. Об этом можно много говорить. — Он задумался на мгновение и продолжал: — Вот конкретный пример. Мы искореняем все процессы, ведущие к саморазложению. Для этого конгресс принял закон об отмене права наследования. Имеется в виду не только материальная сторона дела. Известно, какой вред наносит клановость в управлении, науке, искусстве. С этим мы будем неуклонно бороться. Полная непредвзятость к молодому поколению. Пусть каждый сам пробивает себе дорогу. Это ли не подлинная справедливость?

— И что же, все идет гладко, нет недовольных?

— Конечно, есть перегибы на местах, есть и недовольные, точнее, слегка пострадавшие. Возьмем хотя бы меня — министра по туризму. Казалось бы, я должен быть недоволен в первую очередь. Правительство предусмотрело и это. Заключены соответствующие контракты, выделены правительственные ассигнования, люди обеспечены полезной работой…

Интересннейшая беседа прервалась визжащим нервным возгласом одного из присутствующих:

— Друзья! Прошу внимания, есть небольшой тост.

— Кто этот припадочный? — спросил Варгин у министра.

— Вы точно подметили, именно припадочный. Лидер экстремистского крыла УНП.

— Внимание! — повторил припадочный. — Я хочу предложить тост за нашего гостя с Земли. Мы понимаем, что при тех трагических обстоятельствах, постигших Землю, возможно, будет неуместно… Но я хочу заверить: Санаторий не оставит заблудших в беде. Мы первопроходцы, за нами будет идти легче. Пользуясь случаем, я обращаюсь к соратникам с призывом ускорить нетривиальный прогресс. Что мы цацкаемся, уговариваем? Если кто не хочет быть счастливым добровольно, так заставить. Наша фракция выступает за самые решительные меры, вплоть до переименования Санатория в Стационар!

Реакция публики была неоднозначной. Однако все сошлись на том, что выпить обязательно нужно, правда, уже никто не уточнял, за что именно.

Министр, как и обещал, представил Варгина Кэтрин.

— Мы знакомы, — ответила она. — Я рада вас видеть, мистер Варгин.

— Ай да Варгин, браво, надул, — наигранно обижаясь, сказал министр Альфред Глоб.

Откуда-то возникла музыка. Конферансье-отдыхающий предложил танцевать. Варгин не мог отказать себе в удовольствии потанцевать с сестрой государственного преступника и пригласил Кэтрин.

— Неплохая погода сегодня, — заметил Варгин.

— У нас всегда хорошая погода, — сухо ответила Кэтрин и добавила: — Поэтому у нас не принято говорить о погоде.

Танцевала она легко, без предисловий и неформально.

— Здорово здесь у вас. Ораторы — прелесть.

— Вам понравилась речь президента?

— Впечатляюще.

— Феликс Жижин писал, — с гордостью пояснила она.

— Что же это за птица такая — Феликс Жижин? — процитировал Варгин.

— Птица?! — возмутилась она.

— Ну, а кто же еще может изъясняться на таком птичьем языке?

— Сейчас же прекратите, — Кэтрин сделала попытку уйти, но Варгин ее удержал.

— Ладно, я больше не буду, — виновато сказал он.

— Так-то лучше. Рассказали бы что-нибудь.

— Я думал о вас, вспоминал. Хотел даже позвонить…

— Наверное, что-то надо было узнать?

— Нет, я был поражен вашей кра…

— Ой, только не надо, пожалуйста, — брезгливо прервала она.

— Вам никак не угодишь.

— А вы не угождайте.

Они немного помолчали. Потом он спросил:

— Вы какой предмет преподаете?

— Литературу.

— Ну, и как дети?

— Что дети?

— Литературу как они воспринимают?

— Девочки, они такие смешные, — на ее лице наконец появилось что-то человеческое. — Я первый год веду, но я к ним так привязалась. Представляете, мы с ними пьесу ставим, «Минеральный источник». — Она посмотрела на Варгина и разъяснила: — Это наше классическое произведение. Так вот, я собиралась играть роль страшно злой старухи Жаркомбы…

— О, у вас должно получиться, — вставил Варгин.

Кэтрин, казалось, не обратила никакого внимания на это замечание и продолжала:

— Они со слезами на глазах упрашивают меня не делать этого.

Музыка кончилась. Они подошли к камину и она спросила:

— Зачем вы сказали мне тогда, что Ремо погиб до пятого? Вы думаете, он жив?

— Нет, я думаю, он мертв. А вот ваши знакомые, кажется, в это не верят. Когда вы видели его в последний раз?

— Года четыре назад, — ответила Кэтрин.

— Четыре года? Вы что же, не знали, чем он занимался все эти годы?

— Я одно только и знала, что работает он в прачечной. Понимаю, я виновата. По-видимому, брат был действительно необыкновенным человеком. О нем даже сам Эфже знает.

— Эфже? — переспросил Варгин.

— Да, представьте себе, сам Эфже.

— Что же он знает, этот ваш Эфже?

— Он спрашивал меня о Ремо. Совсем недавно. А я ничего толком рассказать не смогла. После разговора с вами я попыталась хоть что-нибудь вспомнить. Но ничего особенного не вспомнила.

— Даже последнюю встречу?