Читаем Сан Мариона полностью

- Сын! Что бы ни случилось со мной, будь тверд духом. Я обучил тебя всему, что умел сам. Скоро я умру. Не пугайся. Будь тверд духом. Судьбу не изменишь. У каждого человека есть предчувствие собственной смерти. Об этом мне говорил твой дед, а ему - великий Нишу, твой прадед. У меня сейчас перед глазами закат... он горит багровым цветом... а в душе тоска... это предчувствие. И ты тоже помни о нем!

Закат... зловеще-багровый закат... а может, он настоящий? Марион спросил тогда у замолчавшего Микаэля:

- Микаэль, взгляни в ту сторону, где зашло солнце. Что ты там видишь?

- Там чистое небо, только чуть-чуть красноватое, завтра будет хороший день.

И вот теперь Марион торопился обучить сына всему, что умел сам. А Геро, не зная усталости, дышал так же ровно и глубоко, как и в начале игры.

Опять резкий уход влево... Почему влево? Да потому что оружие воин держит в правой руке, и, чтобы изменить направление удара, нападающему сзади нужно остановиться и придержать занесенную руку, а путь ему уже пересек передний воин, и они мешают друг другу! Прыжок... еще прыжок... падение на руки... меч свистит над головой.

- Думай! Скорей! - гремит голос отца.

10. СХВАТКА НА УСТУПЕ СКАЛЫ

На ремешке - кинжал в ножнах. В одной руке - узелок с сыром и лепешкой, в другой - лук, за спиной на кожаной перевязи - колчан с двумя десятками стрел, на плечах мягкая козья шкура, на которой можно лежать и смотреть в небо. Геро готов выйти за город.

Такого лука нет ни у кого из ребят нижнего города. Подарил его юноше Микаэль. Это настоящий боевой лук, только поменьше размером. Чтобы испытать его дальнобойность, отец однажды выстрелил от северных ворот к южным, и некоторое время спустя оттуда прибежал запыхавшийся воин, принес стрелу и сообщил, что стрела на излете пронзила доску деревянного надворного навеса. А от северных ворот до южных расстояние превышает восемьсот локтей.

Лук Геро, как и отцовский, сделан из гибкого кизилового дерева, скреплен роговыми накладками, а снаружи для большей прочности проклеен по всей длине двойными воловьими сухожилиями. Стрелы с гранеными железными наконечниками оперены гусиными перьями. Крепкую тетиву из воловьего сухожилия мальчик хранит вместе с запасной в мешочке, пришитом к колчану, и натягивает ее на лук, только выйдя за город.

С утра до полудня мальчик пасет овец на солнечном склоне Южной горы, а когда наступает жара, загоняет овец под выступ скалы. Под этим каменным навесом прохладно от сквозняков, и там пробивается, бурля, родничок, стекающий по пологому склону прохладным журчащим ручейком.

Геро вскарабкивается на уступ, на каменистой площадке расстилает козью шкуру, кладет возле себя лук и колчан со стрелами. Кто бы ни подкрадывался к овцам, Геро сверху увидит его, и вору не поздоровится: на днях на глазах у целой толпы мальчишек Геро с расстояния в сто шагов пробил стрелой доску толщиной в два пальца.

За спиной мальчика почти на десять локтей отвесно вверх поднимается скала, и дальше, к горам, простирается плато, поросшее густой высокой травой. Если поднять голову, видно, как бурые космы сухой прошлогодней травы, похожие на взлохмаченную шерсть иеху, покачиваясь, свисают над обрывом.

Прямо впереди - зеленая долина, теряющаяся в голубоватой дымке полдня. Ближе к уступу видны изумрудно блестящие поля пшеницы, за ними ровные, ухоженные ряды виноградников, среди которых отчетливо выделяются цветущие голубым полоски льна. В глубине долины пасутся стада, а вблизи родового святилища легов и даргов - огромного плоского камня, в трещине которого растет священный вяз, - серыми пятнами движутся овцы.

Слева долину перегораживает южная стена, за которой видны вершины тополей, платанов. Еще левее, на холме - крепость. На ближней башне изредка блеснет доспех стражника. Жаль, что отсюда не видны разноцветные византийские стекла во дворце филаншаха. Чтобы увидеть дворец, надо забраться повыше, на плато. Отец рассказывал, что стены дворца украшают изображения диковинных зверей и рыб, сделанные из блестящих разноцветных плиток. А вместо глаз у них драгоценные камни, которые светятся даже при слабом свете ночных звезд, и оттого кажется, что однорогие или длинношеие чудища, грифы, рыбы с огромными зубастыми пастями оживают по ночам и охраняют крыльцо из черного мрамора.