Тревор смотрит на него из-за комка гигиенических салфеток, прижатых к носу.

«Она позаботится об этом», – говорит он.

Эш гневно смотрит на него.

«А тебе-то что за дело?»

«Не беспокойся, старина, она это сделает, – повторяет Тревор. – Она обо всем позаботится».

Глава 32

Ребекка сидела на краю кровати в мотеле и смотрела на схему места преступления, которую прилепила к стене. Слова Торы эхом отдавались у нее в голове.

«Уитни пришла туда для ультразвукового обследования… Когда Эш подобрал ее с вещами на улице в то утро двадцать лет назад и я увидела их через окно на кухне, у меня появились подозрения…»

После «Лося и Рога» Ребекка вернулась в универсам, где приобрела листы белой бумаги, клейкую ленту и маркеры разного цвета. Ей нравилось визуальное восприятие. Она оставалась поборницей старомодной «белой доски» для картирования связей и хода расследования, куда можно было добавлять новые мысли и детали.

Но прежде чем приклеить к стене соединенные листы бумаги, Ребекка провела поиск в интернете насчет автокатастрофы в Кэш-Крик. Она нашла крошечную статью в онлайн-газете, освещавшей события в районе Кэш-Крик и Эшкрофта. Жертвой аварии была некая Уна Феррис. Ее ближайшей родственницей была тетка по имени Хлоя Кеннеди. В статье эта женщина утверждала, что не сможет жить без своей племянницы, которая оказывала ей материальную поддержку с тех пор, как она стала инвалидом.

Ребекка решила, что завтра свяжется с тетей Уны Феррис и посетит ее.

Она снова прокрутила в памяти свой разговор с Торой.

«Мой отец говорил что-нибудь еще об этой свидетельнице из Кэш-Крик, которая отказалась от своих показаний?»… «Может быть, Ренни Прайс из «Клинтонского часового» что-то знает? У Ренни, в его так называемом «морге», хранятся подшивки «Часового» за последние тридцать лет. Твой отец узнал имя свидетельницы из этих газет, поскольку старые архивы с данными о пропавших людях давно отправлены в утиль».

Ребекка задавалась вопросом, было ли что-нибудь еще в этих старых газетах, что могло привлечь внимание ее отца к Уне Феррис и к ее показаниям двадцатилетней давности. Завтра она посетит Ренни Прайса и редакцию «Клинтонского часового».

В верхней части схемы Ребекка черным фломастером выписала и подчеркнула имена жертв.

Под именем Уитни шел список:

• Получила значительную сумму денег перед исчезновением?

• Как? Откуда? Почему?

Ребекка составила другую колонку под названием «Заинтересованные лица». Под этим заголовком она выписала несколько имен.

• Переспал с Уитни 11 июля (фестиваль родео в Клинтоне, ежегодно во вторую неделю июля).

• Отец ребенка Уитни?

• Несколько раз был с Уитни после 11 июля в баре в Девилс-Батт до ее исчезновения 27 сентября.

• Эш отвез Уитни на автобусную остановку утром 27 сентября.

• Эш признал, что желал ее отъезда.

• Эш подрался с Тревором. Тревор достал нож. Впоследствии Эша видели в грозу босым на дороге. Он находился в полуобморочном состоянии, был окровавлен и травмирован.

Ребекка потянулась за пластиковой чашкой и глотнула кофе. Ей не хотелось останавливаться на своих чувствах. Сейчас она сосредоточилась на вопросах. Это был ее способ блокировки, изгнания мысли о том, что Уитни могла носить ребенка от Эша.

Но оставался гораздо более зловещий вопрос. Если на автобусной линии не было никаких сведений о Треворе и Уитни и если они не уехали из города в белом автофургоне, то куда они пропали? И каким образом?

Они вообще уехали из города?

Оставалась ли вероятность, что кто-то сделал с ними что-то ужасное и они по-прежнему могут быть где-то здесь? Где-то в окрестностях?