Читаем Самые темные дороги полностью

Ребекка повернулась спиной к пепелищу и посмотрела на сарай. Пока она стояла, тени удлинились, а небо потемнело. У нее оставалось мало времени. Но изменение угла падения света привело к тому, что в ледяной впадине возле двери сарая что-то заблестело.

Она пошла туда, хрустя свежевыпавшим снегом под сапогами. Это был новый висячий замок золотисто-бронзового цвета. Открытый.

Ребекка опустилась на корточки и осмотрела его. На металле виднелись свежие царапины от какого-то острого инструмента. Она посмотрела на дверь и увидела металлическую пластинку с проушиной, где должен был висеть замок. Сняв перчатку, Ребекка достала из кармана мобильный телефон и сфотографировала замок там, где он лежал.

Еще какое-то время она сидела на корточках и размышляла. Ветер становился все холоднее, солнечный свет почти исчез. Кто-то взломал сарай, где ее отец хранил брагу? Когда? До или после пожара? Бак сказал, что полицейские забрали алкоголь и медный самогонный аппарат, но, возможно, какой-то искатель удачи, прознавший о смерти ее отца, решил поживиться спиртным.

Она подняла замок и внимательнее изучила его. В скважине определенно кто-то ковырялся. Она положила замок в карман отцовской куртки.

Дверь со скрипом отворилась, и Ребекка вошла в сарай. Внутри стоял полумрак. Она включила фонарик на своем смартфоне, но использование аппарата подобным образом имело свою цену: при низкой температуре батарейка могла разрядиться в любой момент. Ребекке уже не раз приходилось оказываться в такой ситуации.

Она посветила на полки. Все бутылки исчезли; остались лишь отпечатки в густой пыли на полках и стенах. Такие же отпечатки на деревянном столе показывали, где недавно стояло самогонное оборудование отца. А у задней стены, под крошечным окном стоял старый верстак, которым ее мать когда-то пользовалась как столиком для шитья. Фонарик высветил тонкий слой пыли и на этой поверхности.

Ребекка провела по верстаку рукой в перчатке. Пыль поднялась холодным облаком, навевая воспоминания. О матери. О том, что они всегда были одной семьей. Ребекка всегда верила, что она будет жить здесь, на ранчо. Как Мэри Эш. У нее перехватило дыхание от накативших чувств. Но когда Ребекка была уже готова отвернуться, она заметила свежие соскобы в пыли вдоль задней части верстака.

Ее пульс участился, и она посветила ближе. Отпечатки пальцев. Не руки в перчатках, а пальцы, которые хватались за край и проводили по нему. Как будто человек прятался за скамьей и наблюдал за дверью. Маленькие руки. Маленький человек. Вроде ребенка или миниатюрной женщины. Сердце забилось еще быстрее.

Ребекка поспешно сделала фотографии на тот случай, если кончится заряд в батарейке.

Потом она осторожно провела лучом света за скамьей. В расщепленном дереве ножки стола застряли два длинных волоска, темно-каштановых, с легкой волной. Они были примерно двенадцати дюймов длиной и заколыхались в воздушном потоке, вызванном движением Ребекки. А на полу застыла лужица желтой краски, посреди которой находился полный отпечаток ладони и частичный отпечаток ботинка. Полицейские инстинкты ожили, и Ребекка быстро сделала еще несколько фотографий. Ее взгляд переместился на дверь сарая.

Могла бы миниатюрная женщина, исходя из предположения, что длинные волосы не принадлежали мужчине, прятаться здесь в укрытии? Тогда она заметила еще два частичных отпечатка испачканного в желтой краске ботинка на полу сарая, по направлению к двери.

Следя за тем, чтобы не наступить на них, Ребекка переместилась к стене, где были аккуратно развешаны инструменты отца. Там она нашла бумажные конверты, которыми отец пользовался для хранения разных мелочей и рыболовных крючков. Она вернулась к скамье, достала волосы, положила в конверт и спрятала в карман. Потом опустилась на колени и, пользуясь треугольником для масштаба, сфотографировала четкие отпечатки в засохшей краске. Папиллярные бороздки хорошо прорисовывались, как и частичный отпечаток носка ботинка.

Ребекка наклонилась вбок, чтобы лучше подсветить последний снимок. Луч фонарика упал на что-то белое и блестящее в дальнем конце скамьи. Это был карманный ножик с костяной ручкой, который угнездился в широкой трещине между половицами. Ребекка засняла его на месте, потом вытащила наружу и убрала в очередной бумажный конверт.

Фонарик погас, и тени сразу же ринулись на нее из углов сарая.

Проклятье.

Ребекка попробовала перезагрузить телефон. Бесполезно. Теперь в сарае наступила почти полная темнота. Придется вернуться завтра с лучшим снаряжением и убедиться, что она ничего не пропустила. Двигаясь вдоль стены, чтобы не наступать на желтые следы, ведущие к двери, Ребекка вышла из сарая.

В снегу догорали последние пурпурные отблески. Ветер усилился, и температура быстро падала.

Несмотря на сумерки, Ребекка могла различить два ряда глубоких следов, направлявшихся вверх по склону, к гребню холма. Те, кто оставил эти следы, должны были идти по мягкому снегу перед пожаром или во время него, потому что ночью все замерзло, что подтверждалось и сводкой погоды на тот день.