Читаем Самые смешные анекдоты полностью

– Роза Марковна, а шо это у Вас на ногах такие кривые пальцы?

– Из-за убеждений…

– Каких убеждений?

– Я убеждена, шо у меня 35-й размер ноги.

– Розочка! Вы уже три года, как вдова… Я тоже один… Не такой молодой, но, таки, очень небедный… Вы понимаете, на шо я намекаю?

– Семен Маркович! Та я с удовольствием готова стать и Вашей вдовой!

Два бывших одессита живут на Брайтоне. Жена случайно проглотила монету в 20 центов. Муж – жене:

– Сарочка, нет смысла вызывать врача…

– ???

– Он возьмет с нас 20 долларов, а вытащит только 20 центов…

Еврей в Центральном телеграфе:

– Мне, пожалуйста, звонок в Нью-Йорк, на 5 секунд!

Телефонистка пожала плечами, но заказ приняла. Раздается звонок, еврей подходит к телефону:

– Моня, ты какаешь?

– Да!

– Все, пока!

У телефонистки челюсть отвисла, а еврей говорит:

– А что вы удивляетесь? Какает – значит кушает! Кушает – значит деньги есть! Деньги есть – значит все хорошо!

– Нет, вы представляете: он только первый раз пришел ко мне и сразу открыто заявил: «Мне от вас нужно водки, переспать и обсудить Достоевского»!

– Какой хам! Софа, ну, а шо же вы?

– Как интэллегхэнтная женщина, я как услышала о Достоевском, то сразу согласилась и на остальное!

Покупатель в магазине у Абрама: Скажите, а у вас есть желтая ткань? Абрам показывает рулон ткани. Покупатель с улыбкой:

– Так это же черная.

Абрам выносит со склада еще два рулона.

Покупатель:

– Отличное качество, жаль только, что один рулон красный, а другой синий!

Абрам:

– Знаете, вот чтобы совсем желтая, таки нет.

– Рабинович, скажите, какая разница между одним рублем и одним долларом?

– А вам точно или примерно?

– Ну, давайте хотя бы примерно.

– Разница примерно один доллар.

– Розочка, вчера из вашей комнаты доносились такие странные звуки…

– Ах, ничего интересного – это был ноктюрн Шопена.

– Ничего себе не интересно: звучал Шопен, а вышел таки Додик!

Мойша у раввина:

– Представляете, равви, тридцать лет назад на меня наложили проклятие. С того самого времени меня покинула удача, мучает бессонница, голова болит, кошелек пустой, здоровья нет Очень Вас прошу, избавьте меня от этого проклятия.

Тот поразмышлял некоторое время и говорит Мойше:

– Хорошо, я попробую снять проклятие, но Вы мне точно должны сказать, какое слово для наложения заклятия было произнесено. Можете его вспомнить?

– Конечно, равви. Это слово «Го-орько-о!»

– Кум, сколько молока вы надаиваете в день от своей коровы?

– Десять литров.

– А сколько продаете?

– Тоже десять. Больше не могу: надо же и детям пару литров оставить!

Тонет пароход. Все бегают и кричат. На корме сидят два еврея. Один поддался панике и тоже бегает и кричит. А второй ему говорит спокойно: – Абрам, ну, что ты кричишь, ну, что ты кричишь, это что таки твой пароход?

– Кум, что делать? Посоветуй! Ко мне так часто ездят гости… Сил нет! – Это раз плюнуть: бедным одолжите по десятке, а у богатых просите одолжить по сотне… Поверьте, что и те, и другие будут обходить вас десятой дорогой.

Учитель музыки говорит ученику:

– Моня, ты должен больше играть на пианино!

– Куда уже больше, Наум Соломонович? Седьмой сосед уже повесился!

На Привозе в Одессе:

– Почем костюм?

– О тот черный?

– Та ни, о то бежевый!

– Чотыре пятьсот.

– Та шоб вас в нем похоронили!

Изя вернулся из командировки раньше, смотрит, а к двери ухом припал сосед Фима. А там однозначные звуки, которые не дают повода сомневаться, что Сарочка скучает не сама. Изя садится на ступеньку и спокойно закуривает.

– Изя! Я ни разу Вас не понимаю! Вам все равно?

– Фима, я вас умоляю! Пусть эти сволочи сначала выдохнутся!

– Доброе утро, Абрам Саломонович. Куда это вы так спешите?

– Да вот, решил застраховать свою дачу от пожара и града.

– От пожара – это я понимаю. Но как вы устроите град?!

Умирает Рабинович. Ну, Страшный Суд, Архангелы, личное дело…

– Жене изменял?

– Ну, как бы…

– Ясно. Налоговую обманывал?

– Нет, ну не то, чтобы, но…

– Тоже ясно.

И так по всем пунктам. Понятно, что живой человек. Кто из нас без греха? Подводят итог:

– В общем, мужик ты неплохой, но накосячил изрядно. Одно липовое банкротство твое чего стоит! Короче – хотели бы тебе помочь, но – никак. Приговариваешься к аду!

Заходят сопровождающие, вежливо, но строго берут его под руки и уводят. Бесконечный коридор, двери, двери. Откуда-то доносятся крики, стоны. Паленым пахнет. Таблички на дверях: «Ирландцы», «Малайцы». На одной двери даже «Инуиты» написано. Доводят Рабиновича до двери с надписью «Евреи».

– Ну, удачи тебе, греховодник, – и внутрь заталкивают с криком: «Принимайте пополнение!».

Заходит Рабинович, озирается со страхом. Жарища. Однако – вон виноградники виднеются, домики симпатичные невдалеке, белые, под металлочерепицей. Поля ухоженные, кругом автоматические системы орошения. А на горизонте – вообще мегаполис какой-то, небоскребы, стекло-бетон-ландшафтный дизайн. Тут к нему мужичок на навороченном квадроцикле подъезжает и шлем мотоциклетный протягивает:

– Новенький? Поехали, подброшу до жилья.

– А-а-а… Скажите, это вот все вокруг – это ад?

– Эх, мужик. Ты не видел, что тут 60 лет назад было!