Читаем Самурай полностью

Утром, еще было почти темно, дядя пришел меня будить. Мы устроили целое представление.

Я: Не хочу я идти в эту дурацкую столовую, все будут знать, что мне влетело (сдержанные всхлипы в пропорции).

ОН: Вот и пусть все знают! Учиться надо как следует! И не хнычь, не девица!

Я (собрав остатки храбрости): Не пойду!

ОН: Тогда сиди голодный. Не хочешь? Жду тебя десять минут.

Через десять минут, злой и несчастный, я был готов к выходу. Плестись в столовую так, словно я покрыт синяками чуть не до самых пяток, было непросто, дядя Маттео пару раз незаметно удерживал меня за руку.

Во время завтрака (я выбрал угловой столик и стоял на стуле коленками — забили ребенка!) к нам подсел майор Рольяно:

— Капитан, а вы знаете, что ваш племянник вчера ночью спас раненого охранника?

— Что? — спросил дядя Маттео и посмотрел на меня грозно.

Вместо того чтобы задрать нос повыше, я втянул голову в плечи (ну просто зверь этот дядюшка!).

Краснея и запинаясь, я рассказал, как почему-то проснулся (взревела сигнализация — подумал майор), выглянул на улицу, увидел неподвижного охранника (над ним есть фонарь, так что мог), вылез в окно... Ну и так далее.

— У вас ничего не пропало? — спросил дядя Маттео.

— Кто-то пытался залезть в дисциплинарные файлы. Кажется, не преуспел.

— Так «кажется» или не преуспел?

— Можете попробовать выяснить это сами, — резко огрызнулся Рольяно.

— Хорошо, — ответил капитан Стромболи не менее резко.

— Ты — молодчина, парень! — Майор Рольяно потрепал меня по плечу и откланялся (дядя меня не хвалил). Я почти просиял. Моя «обворожительная» улыбка увяла под дядиным взглядом.

Завтрак был завершен в молчании. Поговорить можно на обратном пути.

— Переигрываешь, — процедил дядя Маттео сквозь зубы, — не бывает таких родителей.

— Родителей — да, а дядюшек? Особенно если былую гордость и надежду всей семьи пришлось выцарапывать из участка городской охраны.

— Иди медленнее. Хм, может, ты и прав. Ладно, сейчас так: ты идешь в гостиницу. И держи бластер под рукой. Если я подам сигнал тревоги, хватаешь его и бежишь хоть в лес, только задними дворами, помощь будет через два часа. По жучку в часах тебя найдут, даже если заблудишься.

— А ты идешь инспектировать штаб и, значит, попросишь показать тебе селениты? Странно поступить иначе.

— Конечно.

— Капитан Стромболи пошел умирать за блестящие камешки! — зло бросил я.

— Надо было вчера выдать тебе по-настоящему!

— Так в чем же дело?! Сегодня вечером, если ты, конечно, останешься жив! Тогда негодяй, который убил ради денег семьдесят человек и столько же покалечил, просто вызовет тебя на дуэль и прикончит, чтобы над ребенком не издевался!

— И получит еще два года на Селено. — Дядя Маттео сбавил тон.

— Ну и что?! Он не собирается здесь оставаться. Только как он планирует сбежать с добычей?

— Вот видишь? Не все так просто. А не пойти инспектировать штаб после того, как я узнал о снятом перед ним часовом, я не могу. Он поставил мне мат.

— Вызови помощь прямо сейчас и потяни время, — предложил я, тоже немного успокоившись.

Дядя Маттео ожег меня взглядом, потом вдруг просветлел, как будто понял что-то важное:

— Это не мат, это даже не шах! Не станут меня убивать. И селенитов там правильное количество, иначе он бы не пригласил меня их инспектировать.

— Э-э, почему?

— Факт моей смерти не поможет ему сбежать. Наоборот, приедут сразу два следователя, авария и дуэль. Он не мне мстить собрался, а разбогатеть.

— В мешке селениты, я посмотрел.

— Разберемся. Иди в гостиницу, напиши еще одну пьесу на вечер. А потом, когда я вернусь, пойдешь поболтаться по окрестностям.

— А почему он не может просто забраться в номер и украсть эти «улики»?

— Потому что я ношу их с собой. Только ночью, и только ты.

— Понятно.

«Пьесу» я написал быстро. Уходить пока рано, и за мной, возможно, по-прежнему наблюдают. Тренироваться нельзя: Энрико Стромболи слишком больно. Можно разве что поотжиматься. Злой я сейчас как горыныч, вот подрасту и набью дядюшке морду, и не один раз.

Когда из коридора послышались шаги (деревянный поющий пол! Как в замке сегуна), я спешно вернулся к ноутбуку: занимается ребенок не поднимая головы.

Дядя Маттео зашел в номер. Я сделал вид, что не заметил: я обиделся, и делайте со мной, что хотите. Он подошел сзади, положил руки мне на плечи, посмотрел, что это я делаю, и незаметно оставил рядом конец сетевого шнура.

— Занимаешься?

— Чертова география, — проворчал я.

— Не ворчи.

Дядя Маттео включил свой комп, вот теперь мы можем поговорить.