– Но здесь мама, – сказал Финн. – И госпожа Моралес. И Джо. А Натали теперь наверху, а рюкзак остался здесь, и её мама сказала, что её могут похитить или отравить.

Ни Чез, ни Эмма не стали напоминать Финну, что судья Моралес не мама Натали. Во всяком случае, не мама их Натали.

– Финн, мы не дадим Натали в обиду, – наконец шепнула Эмма. – Мы вернём её и спасём маму, и госпожу Моралес, и Джо, а потом все отправимся домой.

Но выходить из укрытия Эмма тоже не спешила.

Чезу было страшно даже поднять голову и посмотреть на подвал, где господствовали два цвета – оранжевый и синий. Он не предусмотрел такого варианта развития событий – что Натали не будет с ними рядом. Он привык постоянно на неё рассчитывать.

Что они будут делать, если она не вернётся?

Глава 19

Финн

«А вдруг с Натали что-то случится?» – подумал Финн.

Это была такая странная для него мысль, что он даже наклонил голову набок и хлопнул себя ладонью по виску, как обычно делал, когда вода попадала в ухо. Финн напомнил себе, что Натали была с ними две минуты назад и он видел, как она ела булочку с корицей, пока катила на велосипеде к дому своей мамы. Натали достала её из того же пакета, что и Финн, который съел свою долю, пока они ждали девочек, закрывшихся в кабинете дома у госпожи Моралес. И живот у него не болел. Он точно знал, что Натали не отравилась.

Но он видел, как госпожа Моралес – нет, злая судья Моралес – бросилась к Натали, и было трудно разобраться, что тут правда, а что притворство. Было трудно не верить собственным глазам. Судья Моралес действительно вела себя так, как будто думала, что Натали отравили: она, видимо, искренне считала, что её дочь в опасности.

«Что случилось с этим миром? – подумал Финн. – Почему он так отличается от нашего?»

И он снова ошибся. Мир, который он считал своим и в котором провёл почти всю жизнь, на самом деле не был тем местом, где он родился. Финн и его семья должны были жить в этом ужасном мире, с его злыми обитателями и уродливыми оранжево-синими флагами, одеждой и мебелью.

«Неужели мы правда пришли из мира, где так отвратительно пахнет?» – подумал он, грустно принюхиваясь. И ничего не почуял.

Он потянул Чеза за руку и потыкал Эмму в спину.

– Эй, вы заметили? В этом доме не воняет как в других местах, где мы были в прошлый раз, – сообщил Финн.

Эмма подняла брови, а потом прищурилась. Это значило «Я учёный, и сейчас я проверю гипотезу». Она сделала глубокий вдох и так долго удерживала дыхание, что Финн даже удивился – может, у Эммы лёгкие вдвое больше, чем у него? Потом она выдохнула, улыбнулась и похлопала Финна по плечу.

– Он прав, – сказала Эмма. – Я ничего не чую. Интересно почему.

– Возможно, в этом доме никого не контролируют, – сказал Чез. Его слова должны были прозвучать как утешение, но он произнёс их горько.

Финн взглянул на брата и заметил, что тот как будто осунулся.

– Нет запаха – нет контроля, – пробормотала Эмма. – Вполне логично.

Финн вспомнил, что в прошлый раз Эмма выдвинула теорию. Это произошло, когда они оказались в странном и жутком зале суда, где на сцене сидела их мама, прикованная к креслу (Финн не мог забыть об этом, как ни старался). И мама не могла даже защищаться, потому что всем показали поддельное видео, в котором она признавала свою вину. Если теория Эммы была верна, люди, которые всем здесь заправляли, распылили что-то такое в воздухе, и толпа в зале сделалась злой, жестокой и испуганной. Они, Грейстоуны, тоже ощутили отчаяние и уныние.

Эмма думала, что всякий раз, когда запах усиливался, этой гадости в воздухе тоже становилось больше.

– Ну конечно, судьёй никто не будет манипулировать в собственном доме, – сказал Чез. – Она сама всеми манипулирует.

– Мы этого не знаем, – напомнила Эмма.

– Она же вела суд над мамой, – произнёс Чез. – Она… – На мгновение лицо Чеза стало таким же злым и угрюмым, как у тех людей в толпе. Он сам на себя не походил. Может быть, он вдохнул дурного воздуха, хотя Финн и Эмма ничего не чуяли.

Финн взял брата за руку, словно мог привести его в чувство. Чез посмотрел на него и немного расслабился.

– Ладно, – сказал он. – Давайте подумаем, как отыскать маму.

Эмма достала из рюкзака ноутбук – не тот, где хранились мамины зашифрованные письма, а ноутбук Натали. Очевидно, Эмма взяла с собой оба.

– Сначала надо выйти в сеть, – заявила Эмма. – Наверняка есть способ выяснить, где держат маму.

– Маму посадили в тюрьму? – дрожащим голосом спросил Финн.

Пока они обсуждали мамино спасение, он почему-то думал, что она так и ждёт на том самом месте, где они её оставили. Он полагал, что они вместе с Натали вернутся в огромный зал, где проходил суд, и мама с Джо будут просто стоять на сцене. А потом – казалось Финну – они все сообща придумают, как спасти госпожу Моралес.

– Финн, ты же видел суд, – сказала Эмма. – Не может быть, чтобы маму признали невиновной.

Финн был рад, что ему ответила Эмма, а не Чез. Эмма даже о самых жутких вещах говорила спокойно и бодро. А слова Чеза его бы точно напугали.