Читаем Самоликвидация полностью

Кешерю. У меня был ключ от входной двери. Я знаю, что вы сейчас спросите. (Торопливо, словно повторяя заученный текст.) Ключ он дал мне сам, почти навязал. Мне кажется, так ему было спокойнее…

Инспектор. Он вам говорил это?

Кешерю. Говорить не говорил, но…

Инспектор (перебивая его). Что же он сказал? Почему он хотел, чтобы у вас был ключ от его квартиры?

Кешерю (в некоторой растерянности). Как бы это объяснить?.. Сказал… ну, вроде как шутливо: «Пускай, — говорит, — ключ будет у тебя, ты ведь любишь копаться в моих рукописях».

Инспектор. Так и сказал?

Кешерю. Так и сказал.

Инспектор. М-м-да… Могли бы вы рассказать подробно, что делали в квартире — с того момента, как вошли… вот здесь? (Он расстилает на столе лист бумаги, поворачивает его к Кешерю, по-видимому, чтобы тому было виднее.)

Кешерю. Что это?

Инспектор. План квартиры. Стандартная квартира обычного жилого дома. Справа — большая комната, здесь, слева, ванная и маленькая комната, напротив — кухня. Итак, вы входите в прихожую… вот тут.

Кешерю (наклоняясь над столом). Да, все правильно.

Инспектор. А дальше? Что вы делаете?

Кешерю. Допустим, собираюсь сказать: добрый день или что-нибудь в этом роде. Но вижу, что он спит…

Инспектор. Что он мертв?

Кешерю. Да, вы это знаете, сейчас, но я-то тогда не знал. Кровать стояла у стены, я видел только его затылок и одеяло.

Инспектор. А когда вошли в комнату…

Кешерю. Я не входил в комнату.

Инспектор. Куда же вы пошли?

Кешерю. В маленькую комнату. Там находится шкаф, где он держал свои папки.

Инспектор. И что вы там делали?

Кешерю. То, что он поручил мне делать, когда отдавал ключ. Стал разбирать рукописи.

Инспектор. Вы что-нибудь унесли с собой?

Кешерю (немного опешив). С какой стати? Я ничего не брал.

Инспектор. Тогда где же рукописи?

Кешерю. Какие рукописи?

Инспектор. Которые вы не брали.

Кешерю. Вот и я спрашиваю: где они?

(Тишина. Кешерю и инспектор молча смотрят друг на друга. У Кешерю на лице — едва заметная ухмылка, словно эта игра его немного даже забавляет.)

Инспектор. А про татуировку вы можете что-нибудь сказать?

Кешерю. Про что?

Инспектор. У покойного над коленом был необычный знак. Вы знали об этом?

Кешерю. Конечно… То есть… вы меня запутали совсем. Что вы сказали? Необычный… что?

Инспектор (словно устав внезапно и от допроса, и от своей профессии, и от этой постылой жизни — от всего на свете; тусклым, монотонным голосом). Я говорю о татуировке, господин Кешерю. О хорошо заметной, зеленовато-синей надписи, над коленом, с внешней стороны бедра.

Кешерю (недоуменно трясет головой). О какой надписи?

Инспектор. Большая буква «Б» и четырехзначный номер.

Кешерю (по-прежнему в полном неведении).

Инспектор. Я разговаривал с нашим паталогоанатомом. Это очень пожилой человек… (Колеблется, потом наконец выдавливает из себя слово.) еврей. Он говорит, такая татуировки — точь-в-точь как номер, который давали заключенным Освенцима; только тогда она должна была бы быть не на ноге, а на руке, повыше запястья. Интересно?

Кешерю. Интересно. Даже очень. Только я понятия не имею, какие номера давали заключенным в Освенциме. И вообще я не еврей.

Инспектор (машет рукой, словно муху отгоняя). Для меня это не имеет никакого значения.

Кешерю. Почему вас так беспокоит эта татуировка?

Инспектор. Она может вывести следствие… к определенным кругам… Например, нас очень интересует, где он взял морфий.

Кешерю (ошеломленный). Значит, морфий?..

Инспектор. А вы не знали? Мы обыскали квартиру. И под подушкой нашли ампулы. Обыкновенные больничные ампулы. И иглу для инъекций, вынутую из стерильной упаковки. Обычные наркоманы довольствуются использованной иглой. (После короткой паузы.) Среди его близких друзей был врач или медработник, о ком можно было бы предположить, что это он снабдил покойного ядом?

Кешерю. Понятия не имею.

Инспектор. Вы знаете его бывшую жену?

Кешерю. Конечно. Они лет пять как в разводе… А почему вы спрашиваете?

Инспектор. Да так. Просто я узнал, кем она работает… Она врач.

Кешерю (изумленный). Ну и что?