Читаем Самоходчики полностью

Нет, не только танковые, но и пехотные тоже приходилось.


Каким способом происходило уничтожение живой силы противника? У Вас ведь не было курсового пулемета.

Не было, нам его очень не хватало. Это у Т-34 он был, а у наших машин он не был предусмотрен. Вместо пулемета иногда приходилось использовать свой ППШ.


Как маскировались машины?

Маскировка соблюдалась обязательно. Когда в лесу стояли или где-нибудь неподалеку, обязательно маскировались зеленью, ветками. Это если мы на день-два выводились из боя, чтобы отдохнуть. А во время боя какая может быть маскировка — мы в движении, нас всем видно.


А зимой машины красились в белый цвет?

Не могу сказать, поскольку так получилось, что мне не довелось зимой воевать на «самоходке». Я зимой только в Сталинграде воевал.


В засадах приходилось стоять вашей машине?

Нет, ни разу — всегда напрямую шли.


Вы, как наводчик, где проходили обучение?

В Челябинске, когда формировались. Там же проходило распределение поэкипажно: кто наводчиком, кто механиком-водителем, кто заряжающим.


Потом собрали наводчиков со всех сформированных экипажей и стали обучать?

Нет. Мы все время находились в Челябинске прямо на заводе, там и спали, там и питались. Нам выдавали для приготовления пищевые концентраты. А у нас котелки, где нам готовить? На заводе там отливали такие большие болванки, они были еще горячие, когда их выбрасывали из печи в цеху. Так вот мы подойдем, поставим на эту горячую болванку котелок с водой, бросим туда этого концентрата, немного подождем — вот и готова наша еда.

А на учебу нас ни на какую не собирали. У нас только стрельбы были, когда мы сформированным экипажем обкатывали полученную машину. Там, рядом с Челябинском, был заводской полигон. Он назывался «Полигон 70 километров». Вот на этом полигоне нам нужно было и машину обкатать и, заправившись снарядами, сделать несколько выстрелов. Там для это цели были, которые нам нужно было поражать.


Что в качестве целей использовалось на полигоне?

Там цели были разные: какой-то фанерный танк использовался в качестве движущейся мишени, а какой-то, железный, был стоячей мишенью. Туда, на полигон, видимо, специально стаскивали старые танки, чтобы использовать их в качестве целей.

Так что отдельного обучения у нас никакого не было, всю науку мы постигали во время формирования экипажей, несмотря на то, что людей в экипажи собирали из разных мест. Собрали один экипаж, потом второй, третий, сформировали полк и поехали воевать.


Была возможность взять с собой в машину дополнительный запас топлива или боеприпасов сверх установленной нормы?

Мы бы, может, и рады были снарядов побольше взять, нотам некуда было их укладывать. Там норма: сколько положено, столько ты и загрузишь. А вот топлива мы могли брать только четыре дополнительных бачка с горючим, по девяносто литров каждый, которые устанавливались наверху, на броне.


Где обычно экипаж принимал пищу?

В машине. Мы даже никого с котелками не посылали за едой, у нас же все свое было.

А под Сталинградом, в районе Мариновки, у нас с едой были проблемы: не могла наша кухня добраться до нас несколько дней. Там неподалеку был аэродром и за него был бой большой. И в этом бою, кроме людей, было набито очень много больших румынских лошадей. А тогда зима была крепкая и эти лошади лежали замороженные. У нас ни топоров не было, ничего другого, чем можно было бы тушу порубить. Так мы немецким штыком отрезали куски мерзлой конины и варили их в котелках без соли. Три дня мы выживали только благодаря конине, а до этого мы съели весь НЗ, что был у нас в вещмешках. После Мариновки горячую пищу нам довелось поесть только в самом Сталинграде на Мамаевом кургане.


Когда машина шла на марше, где Вы обычно располагались?

У нас каждый был всегда на своем месте.


Расположение экипажа внутри «самоходки» было удобным?

Да, удобным. Там, внутри, были боковые откидывающиеся стульчики. Чтобы сесть, надо было их откинуть, и они удерживались весом тела. А стоило только встать с этого стульчика, как он, за счет пружины — щелк! — сам складывался к стене.


Эти сиденья были мягкими или просто металлическими?

Да нет, они не железные были, у них поверхность чем-то мягким была покрыта.


Сильно досаждала вам немецкая авиация?

Перейти на страницу:

Все книги серии Война. Я помню. Проект Артема Драбкина

Танкисты. Новые интервью
Танкисты. Новые интервью

НОВАЯ КНИГА ведущего военного историка. Продолжение супербестселлера «Я дрался на Т-34», разошедшегося рекордными тиражами. НОВЫЕ воспоминания танкистов Великой Отечественной. Что в первую очередь вспоминали ветераны Вермахта, говоря об ужасах Восточного фронта? Армады советских танков. Кто вынес на своих плечах основную тяжесть войны, заплатил за Победу самую высокую цену и умирал самой страшной смертью? По признанию фронтовиков: «К танкистам особое отношение – гибли они страшно. Если танк подбивали, а подбивали их часто, это была верная смерть: одному-двум, может, еще и удавалось выбраться, остальные сгорали заживо». А сами танкисты на вопрос, почему у них не бывало «военно-полевых романов», отвечают просто и жутко: «Мы же погибали, сгорали…» Эта книга дает возможность увидеть войну глазами танковых экипажей – через прицел наводчика, приоткрытый люк механика-водителя, командирскую панораму, – как они жили на передовой и в резерве, на поле боя и в редкие минуты отдыха, как воевали, умирали и побеждали.

Артем Владимирович Драбкин

Проза / Проза о войне / Военная проза

Похожие книги

Зеленый свет
Зеленый свет

Впервые на русском – одно из главных книжных событий 2020 года, «Зеленый свет» знаменитого Мэттью Макконахи (лауреат «Оскара» за главную мужскую роль в фильме «Далласский клуб покупателей», Раст Коул в сериале «Настоящий детектив», Микки Пирсон в «Джентльменах» Гая Ричи) – отчасти иллюстрированная автобиография, отчасти учебник жизни. Став на рубеже веков звездой романтических комедий, Макконахи решил переломить судьбу и реализоваться как серьезный драматический актер. Он рассказывает о том, чего ему стоило это решение – и другие судьбоносные решения в его жизни: уехать после школы на год в Австралию, сменить юридический факультет на институт кинематографии, три года прожить на колесах, путешествуя от одной съемочной площадки к другой на автотрейлере в компании дворняги по кличке Мисс Хад, и главное – заслужить уважение отца… Итак, слово – автору: «Тридцать пять лет я осмысливал, вспоминал, распознавал, собирал и записывал то, что меня восхищало или помогало мне на жизненном пути. Как быть честным. Как избежать стресса. Как радоваться жизни. Как не обижать людей. Как не обижаться самому. Как быть хорошим. Как добиваться желаемого. Как обрести смысл жизни. Как быть собой».Дополнительно после приобретения книга будет доступна в формате epub.Больше интересных фактов об этой книге читайте в ЛитРес: Журнале

Мэттью Макконахи

Биографии и Мемуары / Публицистика
Потемкин
Потемкин

Его называли гением и узурпатором, блестящим администратором и обманщиком, создателем «потемкинских деревень». Екатерина II писала о нем как о «настоящем дворянине», «великом человеке», не выполнившем и половину задуманного. Первая отечественная научная биография светлейшего князя Потемкина-Таврического, тайного мужа императрицы, создана на основе многолетних архивных разысканий автора. От аналогов ее отличают глубокое раскрытие эпохи, ориентация на документ, а не на исторические анекдоты, яркий стиль. Окунувшись на страницах книги в блестящий мир «золотого века» Екатерины Великой, став свидетелем придворных интриг и тайных дипломатических столкновений, захватывающих любовных историй и кровавых битв Второй русско-турецкой войны, читатель сможет сам сделать вывод о том, кем же был «великолепный князь Тавриды», злым гением, как называли его враги, или великим государственным мужем.    

Ольга Игоревна Елисеева , Наталья Юрьевна Болотина , Саймон Джонатан Себаг Монтефиоре , Саймон Джонатан Себаг-Монтефиоре

Биографии и Мемуары / История / Проза / Историческая проза / Образование и наука
Шаляпин
Шаляпин

Русская культура подарила миру певца поистине вселенского масштаба. Великий артист, национальный гений, он живет в сознании современного поколения как «человек-легенда», «комета по имени Федор», «гражданин мира» и сегодня занимает в нем свое неповторимое место. Между тем творческая жизнь и личная судьба Шаляпина складывались сложно и противоречиво: напряженные, подчас мучительные поиски себя как личности, трудное освоение профессии, осознание мощи своего таланта перемежались с гениальными художественными открытиями и сценическими неудачами, триумфальными восторгами поклонников и происками завистливых недругов. Всегда открытый к общению, он испил полную чашу артистической славы, дружеской преданности, любви, семейного счастья, но пережил и горечь измен, разлук, лжи, клеветы. Автор, доктор наук, исследователь отечественного театра, на основе документальных источников, мемуарных свидетельств, писем и официальных документов рассказывает о жизни не только великого певца, но и необыкновенно обаятельного человека. Книга выходит в год 140-летия со дня рождения Ф. И. Шаляпина.знак информационной продукции 16 +

Виталий Николаевич Дмитриевский

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное