Читаем Самодержавие и конституция полностью

Но даже тогда, осенью 1915 года, после кадровой встряски, Совет министров не стал объединенным правительством. А. Н. Наумов так описывал это учреждение: «Произвол отдельных министров, общая несогласованность, злоупотребление волей и именем Государя, явный раскол среди самой коллегии, отсутствие сильного объединяющего лица… „Машина не слаженная“, – так отмечено в дневнике мое первое впечатление о Совете министров». Среди министров «не было общности взглядов; их не связывало единство заранее выработанной программы действий и, наконец, их не объединяло авторитетное руководство сильного духом творческим государственным умом председателя, а ход коллегиального управления во многих случаях зависел от воздействия на Государя того или другого отдельного министра».

Наконец, руководители ведомств менялись с калейдоскопической скоростью. В. М. Пуришкевич образно назвал это «министерской чехардой». За годы войны сменились четыре председателя Совета министров, шесть министров внутренних дел, четыре военных министра, четыре министра земледелия, четыре обер-прокурора Святейшего Синода, три министра иностранных дел, три министра путей сообщения, три государственных контролера, три министра юстиции, два министра торговли и промышленности. Срок исполнения обязанностей министров, назначенных до войны, в среднем составлял 3,2 года. Руководители ведомств, получившие назначение в военное время, находились в своем кресле 7-8 месяцев.

Сама кадровая политика вызывала большие вопросы. По словам начальника петроградского охранного отделения К. И. Глобачева, министры внутренних дел, с которыми он работал, легкомысленно относились к своим обязанностям, а революционным движением и вовсе не интересовались. С февраля по июнь 1915 года министр Н. А. Маклаков принял его всего два раза. Н. Б. Щербатов, по оценке подчиненных, слабо разбирался в вопросах внутренней политики. По мнению В. Б. Лопухина, князь Щербатов был «прекрасный человек, но поскольку долгие годы он сосредоточивался и, весьма успешно, исключительно на лошадях, представлявшийся менее всего подготовленным к роли человеческого администратора».

Один слух о назначении Б. В. Штюрмера премьером посеял ужас среди министров. Они «были так ошеломлены подобной, показавшейся… совершенно несуразной новостью, что отмахнулись от нее, как от какого-то страшного кошмара, и разошлись по домам, будучи уверены в полнейшей вздорности распущенного досужими озорниками „дикого“ слуха». Штюрмеру министерская работа казалась чрезвычайно утомительной: «С утра до вечера, во всякое время дня и ночи – справки, телеграммы, телефоны, распоряжения!» В Департаменте полиции (а Штюрмер занимал и должность министра внутренних дел) поражались отсутствием внимания к своему ведомству. Доклады ее директора продолжались не более 10–15 минут. Некоторое время спустя Штюрмер стал министром иностранных дел. Начальник Генерального штаба М. В. Алексеев на этот счет заметил: «Я теперь не удивлюсь, если завтра Штюрмера назначат на мое место – начальником штаба».

Большие сомнения вызывало душевное здоровье министра внутренних дел А. Д. Протопопова. Н. В. Савич вспоминал, как сильно тот изменился после лечения у врача тибетской медицины П. А. Бадмаева. «Он не только страшно исхудал, подался физически, но и умственно был неузнаваем. Исчезла ясность мысли, последовательность рассуждения». Его раздражал любой шум. По этой причине он предпочитал не жить у себя, на Таврической улице, а ночевать в Думе. Товарищ министра внутренних дел князь В. М. Волконский как-то заметил ему, что его деятельность может быть губительной для России. «Пусть гибнет, и я торжественно погибну под ее развалинами», – провозгласил Протопопов. Морской министр Григорович прямо называл его «ненормальным». Сам А. Д. Протопопов рассказывал, что и Б. В. Штюрмер, и А. Ф. Трепов сообщали императору о его «сумасшествии». Действительно, его поведение могло наводить на подобные мысли. По сведениям французского посла М. Палеолога, в январе 1917 года Протопопов и министр юстиции Н. А. Добровольский регулярно посещали спиритические сеансы, в ходе которых вызывали дух Распутина.