Читаем Самец взъерошенный полностью

Люли, люли стояла… – подтянул Степан.

Братья сели и заголосили в два голоса:

Пели двойняшки на удивление слаженно. Высокие голоса плыли над степью, и песня, сочиненная в другом мире и о другой природе, удивительно органично звучала среди степи, поросшей высокой травой, вплеталась в топот копыт, звяканье сбруи, скрип колес… Турма, привлеченная неожиданным зрелищем, сбилась вокруг повозок, и, затаив дыхание, внимала пению. А братья, прикрыв глаза, самозабвенно выводили мелодию. Когда они умолкли, женщины восторженно закричали и захлопали.

– Знай наших! – довольно сказал Олег. – Это вам не мечами махать.

– Мы в хоре детдома пели, – сказал Леша. – Оба.

– Еще знаете? – спросил я.

– Ага! – кивнул Степан.

– Давайте!..

Песен братья, как выяснилось, помнили много. В их репертуаре преобладали народные, но были и современные. Ободренные реакцией слушателей, детдомовцы распелись и голосили вовсю. Когда грянули «Вдоль по Питерской», Леша в порыве чувств вскочил, отшвырнул матрас и стал отплясывать на днище повозки, выкидывая коленца. Получалось у него на диво ловко. С последним звуком он топнул ногой и картинно развел руки. Слушатели завопили. Далее произошло непредвиденное. Одна из женщин (она сидела с Лешей во время обеда), склонилась с седла, подхватила мальчонку под мышки и, выдернув из повозки, бросила на круп лошади. После чего умчалась вперед. Я онемел, но быстро взял себя в руки. Расталкивая лошадью сгрудившихся воинов, пробрался к Виталии.

– Что это значит? – процедил, кладя руку на рукоять сабли.

– Успокойся! – ответила она. – Лола не причинит ему зла.

Говоря по правде, выглядела она растерянной. Видимо, сама не ожидала.

– Сармы пытались меня изнасиловать! – напомнил я.

– Рома другие! – вспыхнула Виталия. – Мы не насилуем! По нашим законам любая, кто силой или угрозами заставит мужчину вступить с ней в связь, будет продана в рабство, а имущество ее конфисковано.

«Ну, и где ваш закон?» – собирался спросить я, как ввдруг вдали показалась всадница. Она приблизилась, и стало видно, что детдомовец сидит боком на крупе лошади, а женщина бережно придерживает его рукой. Подскакав к повозке, всадница взяла парня под мышки и опустила внутрь. Турма закричала и захлопала.

– Видишь! – сказала Виталия. – Лола так выразила восторг. Не бойся. Никого из вас не принудят. Только если пожелаете.

– То есть, мы можем?..

– У меня тридцать женщин. Выбирай любую.

– И тебя? – поинтересовался я.

Виталия вспыхнула и, стегнув коня, ускакала вперед колонны. Я вернулся к повозке. Леша сидел раскрасневшийся и довольный.

– Покатались! – сказал, когда я подъехал.

– И только? – не поверил я.

– Ну… – потупился Леша. – Она лизала мне щеки и все повторяла… Что такое «аматус»? – шепнул он, глянув на ехавших по сторонам всадниц.

– Любимый! – перевел я, ухмыльнувшись. – Она объяснилась тебе в любви.

Олег заржал. Леша покраснел. Всадницы по бокам повозки заулыбались.

– Я тоже хочу! – внезапно воскликнул Степан и вскочил. К нему немедленно подлетела всадница, все это время не сводившая с него глаз. Она выхватила Степу из повозки, после чего, усадив перед собой, умчалась вдаль. Остальные заулюлюкали.

– Вот так и гибнут казаки! – сказал Олег и вздохнул. – Повезло пацанам! Почему я не пою?

– Не переживай! – хмыкнул я. – Только мигни! Любая утешит.

– Любая? – не поверил Олег.

– Ну… – пожал я плечами. – Две «аматусов» уже выбрали. Хочешь переиграть?

– Не! – покрутил головой Олег. – Пусть пацанам. Не нравятся мне их бабы. А вон та, рыженькая, с родинкой на щеке… – указал он пальцем. – Люблю худеньких. Сможешь ее позвать?

– Не вопрос! – хмыкнул я.

– Только предупреди: на коня не полезу! Пусть идет ко мне!

Я улыбнулся и поманил рыженькую. Та, настороженно глядя, приблизилась.

– Мой друг говорит, что ты ему нравишься, и приглашает к себе в повозку.

Рыженькая заулыбалась и послала коня вперед. Поравнявшись с повозкой, бросила поводья и прыгнула внутрь. Случайно или нет, но она плюхнулась Олегу на колени. Тот немедленно схватил и прижал к себе женщину.

– Аматус? – спросил деловито…

Виталия, «дикая кошка». Слегка мокрая

Дисциплину в турме удержала с трудом. После того, как трое пришлых выбрали женщин, остальные отпрянули от повозок, но продолжали поглядывать на Игрра. Осознавали, что он достанется Лавинии, но надежд не теряли. Если пришлый отвадил дочь понтифика, может, это всерьез? Лавиния красива, но Игрру почему-то не глянулась. «Лола с Калиссой поступили мудро, не став гнаться за несбыточным, и сумели договориться с мальчиками, – подумала я. – Аурелию большой пришлый выбрал сам. Остался Игрр. А он из четверых самый красивый и желанный…»