Основными посетителями читальных залов являлись профессора и студенты, однако посмотреть на огромные шкафы и длинные дубовые столы, занятые людьми в мантиях, не возбранялось никому. В библиотеки время от времени приходили крестьяне с женами. По словам очевидцев таких экскурсий, «они шумели, охали, топали ногами, поскольку не могли понять, зачем все это нужно». Собрание Саламанкской библиотеки состояло преимущественно из трудов по теологии, истории, медицине и точным наукам. Одним из важных источников пополнения фондов служили дары; коллекционеры завещали университету свои книги или отдавали их еще при жизни, рискуя навсегда проститься с частью своего собрания. Вечная проблема надругательства над библиотечными книгами существовала и в Саламанке, где хранители фондов не были оригинальными в попытке решить ее с помощью назиданий. Автор одной из средневековых публикаций сетует на «школяров, которые настолько изгаживают книги, что лучше б повязали уж себе сапожный фартук и вытирали руки об него, а не о рукописи, расстилая и разглаживая их. А если приглянется им какое-нибудь место в книге, отчеркивают его грязным ногтем. Соломой пользуются для закладок. И над открытой книгой не стыдятся грызть сыр и фрукты, размахивать наполненным стаканом. А если под рукой нет сумки, объедки оставляют в книгах. На книги опираются локтями и смятые тем листы разглаживают, сворачивая их в трубку вдоль и поперек, нанося книгам неимоверный ущерб. И прежде прочих из библиотек следовало бы гнать взашей тех, которые, упражняясь в рисовании, марают поля каракулями – причудливыми буковками и мордами животных».

В Средние века, чтобы уберечь книгу от порчи и пропажи, библиотекари писали на ней страшные угрозы: «Если ты украдешь или осмелишься продать книгу, ждет тебя страшный гнев божий. Ты попадешь в ад, будешь жевать и выплевывать свой язык, раскаленный как железо. Изо рта у тебя будут выскакивать жабы, не давая прохода истинной пище».

Большие и малые

Университет в Саламанке был одним из немногих учебных заведений Испании, где царил демократический дух, к сожалению, касавшийся лишь преподавания. В отношении организации он постепенно утрачивал средневековые принципы, которые обеспечивали равные права всем учащимся. Одинаковые привилегии вкупе с возможностью влиять на подбор преподавательского состава не исключали неравенства среди студентов, обусловленного различным социальным положением.

Считаясь членом студенческого братства, потомок родовитой знати не голодал и жил в собственном доме, снятом за большие деньги либо купленном на время учебы. В хрониках университета самым значительным событием 1601 года назван приезд Гаспара Гусмана де Оливареса. Кортеж novato составляли 8 пажей, 3 камердинера, гувернер, воспитатель, 4 лакея, несколько поваров, конюх, многочисленный штат слуг. Еще не избранный ректором, юный аристократ приезжал на занятия верхом, что в Испании, привыкшей к мулам и пешим прогулкам, считалось верхом благополучия. Высокородный студент редко появлялся на улицах без свиты, проводившей часы в ожидании господина с лекций, вечеринок, службы в храме.

Места на деревянных скамьях аудиторий занимали не только дворяне и дети богатых негоциантов. В основной своей массе испанское студенчество происходило из средних слоев общества: лавочников, ремесленников, врачей, юристов, городских учителей. Горожане со скромным достатком обрекали себя на жертву, стараясь оплатить учебу сына, чтобы тот, получив степень, помог семье преодолеть нищету. В средневековой Европе лишь образование давало шанс талантливому, но небогатому и незнатному человеку подняться по социальной лестнице. Образованный простолюдин пользовался не меньшим уважением, чем идальго. Получив дворянство вместе с ученой степенью, он мог претендовать на должность в alma mater, имел возможность получить приход или представлять городскую власть в качестве адвоката.

Портал малого колледжа. Гравюра, XIX век