Читаем Саламанка полностью

Всадники в редких случаях вооружались длинными пиками. Кавалерия большей частью формировалась из иностранных наемников, а пехоту испанцы пополняли своими соотечественниками, которых по праву считали непревзойденными в ближнем бою. Все эти подразделения вместе составляли гвардию, и каждое из них включало в себя около 200 солдат, находившихся под командованием полевого командира. Несмотря на богатство страны в целом, испанские короли не могли содержать большую армию, поэтому часть войска распускалась тотчас после окончания похода, причем вместе с солдатами в запас уходили и офицеры.

Владения Католических королей с их колоссальными размерами и крайней протяженностью границ, безусловно, подвергались нападениям, поэтому стоит лишь удивляться, как могла держать оборону такая малочисленная армия, какой располагал, например, Филипп IV. В пору его царствования численность войска не превышала 100 тысяч человек, включая иностранных наемников и ветреных «солдат удачи», как именовались авантюристы, для которых война была одним долгим приключением.

Поэтическое обозначение себе подобных придумал легендарный Дукве де Эстрада, ответивший так на вопрос императора Фердинанда о цели военной карьеры. Ни одно выражение настолько точно не характеризует состояние духа и мораль испанских воинов. Они чувствовали себя хозяевами всюду, где бы ни находились, чему в большей степени способствовали не победы, а крайне обостренное чувство собственного достоинства.

Гордость королевских ветеранов действительно была чрезмерной, хотя основывалась на реальных качествах. Однако не меньшее значение имело сознание того, что их мастерство приносит пользу королю и, более того, Господу, по официальной идеологии Крестовых походов, нуждавшемуся в защите. Профессия военного придавала благородства тому, кто ранее жил в нищете и безвестности. В армии золотого века еще не было униформы, но солдаты и командиры старались выделиться из серой массы гражданских, например, шпагой или экстравагантным костюмом, благо что указы, ограничивавшие роскошь, не распространялись на армию. Странная для воина тяга к нарядам отличала испанцев так же, как и высокомерие. Внешнее достоинство бойца определяли длинные плащи, сверкающие золотым шитьем камзолы, цепи, броши, браслеты, яркие пояса, украшенные серебряной вышивкой, большие шляпы с разноцветными перьями.

Чрезмерно высокая самооценка изрядно мешала исполнению власти офицеров над солдатами, о чем недвусмысленно высказался Кальдерон в «Осаде Бреды»: «Они выдерживают все во время боя, но не выносят, когда на них повышают голос». Высокие требования к боевым качествам, наказание за лень, трусость, малейшее нарушение дисциплины во время боя компенсировались добротой, которую испанские офицеры неизменно проявляли вне службы.

Непобедимые ветераны большей частью происходили из народа, поэтому в мирное время вели себя соответственно. Характер военной жизни той эпохи отнюдь не способствовал нравственности. Строгая во время сражений, армейская дисциплина резко снижалась в пору затишья, и чем длиннее были перерывы между битвами, тем разнузданнее становились солдаты. Большой проблемой в испанской армии издавна являлись азартные игры. Если командиры реквизировали карты и кости, солдаты устраивали скачки вшей, которых у каждого было более, чем достаточно. Причиной раздоров с кровавой развязкой нередко становились маркитантки и дамы легкого поведения. На досуге солдаты изыскивали средства удовлетворять свои низменные потребности, чем немало докучали жителям, особенно жительницам городов, где квартировали.

Привилегии военнослужащих позволяли безнаказанно совершать «подвиги», подобные тем, что известны из столичной прессы: «Город заполонили военные и не было дня, чтобы утром не находили убитых и раненых ими горожан, взломанные дома, девушек и вдов, рыдающих от насилия…».

В середине XVII века королевская армия подверглась более серьезной опасности. Упадок воинского духа повлек за собой снижение престижа испанского оружия. Дворяне все чаще игнорировали призыв монарха или самовольно покидали полки, заставляя командиров бесконечно заниматься вербовкой. За малочисленностью добровольцев в солдаты брали всех подряд: отчаявшихся бедняков, нищих, аферистов, мелких воришек, от которых старались избавиться городские власти. По меткому замечанию Эстебанильо Гонсалеса, «голод подчас заменял сержанта по вербовке и многие присягали королю лишь для того, чтобы обеспечить себе пропитание».