Читаем Саламанка полностью

В октябре 1543 года жители Саламанки стали свидетелями торжественного въезда португальской инфанты Марии, прибывшей для бракосочетания с Филиппом II, которой тогда еще не был королем. Трудно сказать, почему университетский город был выбран для столь значительного события, но можно предположить, что того пожелал здешний благодетель Альба, устроивший и оплативший все свадебные мероприятия.

Принцесса проследовала по улицам Саламанки на муле, в окружении свиты, состоящей из военных и профессоров университета, одетых ради такого случая в парадные мантии с мехом горностая. Показавшись народу, блистательное шествие направилось к дворцу герцога, где Мария прожила несколько дней до венчания. Обряд состоялся в Новом соборе, ознаменовав заключение королевского союза и начало праздников, которые по испанской традиции не ограничивались одним днем. Каждый день салоны герцогского дворца и других благородных домов наполняла толпа блестящих кавалеров и дам. Пока гости состязались в роскоши нарядов, хозяева старались превзойти друг друга в дороговизне банкетов, турниров, коррид. По словам историка, лишь через две недели «шум веселья сменился глубокой тишиной, более подходившей мрачным стенам Саламанки».

Любимая испанцами коррида проводилась всюду, но если в крупных городах в качестве тореадора выступал нарядный рыцарь на коне, то провинциалы довольствовались плебейским зрелищем, то есть наблюдали за местным любителем острых ощущений, который противостоял быку пешим, в платье отнюдь не праздничного вида.

Праздник Тела Христова (исп. Corpus Cristi) привлекал прежде всего маскарадами, в этот день проходившими по всей Испании. Впереди торжественной процессии, сопровождая ларец со Святыми Дарами, шли приходские священники, монахи, рыцари орденов, профессора университета. Описывая похожее шествие, вышеупомянутый француз утверждал, что почтенные мужи «шутили, подпрыгивали, скакали, будто участвуя в спектакле. За ними несли картонные статуи с огромными головами, скрывавшими тех, кто их нес. Наконец появлялась огромная змея на колесах, с телом, покрытым чешуей, с ужасным брюхом, широким хвостом, вызывающими ужас глазами и разверстой пастью, откуда выглядывали три языка и острые зубы. Картонное страшилище катилось вперед, устрашающе шевеля членами, которые приводились в движение с помощью механизмов. Рабочие, сидевшие внутри, действовали настолько искусно, что могли сорвать шляпу с головы какого-нибудь крестьянина, чем тот бывал очень недоволен».