Читаем Саламанка полностью

Пока варварские короли истребляли друг друга в междоусобных войнах, арабские халифы ожидали момента, чтобы захватить богатую серебром иберийскую землю. Неожиданный случай представился в 711 году, когда арабы, воспользовавшись предательством вестготского аристократа, высадились на юге полуострова. Армию мусульман возглавлял Тарик бен Саид, в честь которого гора на берегу Геркулесовых столбов, как и сам пролив, получила название Гибралтар. Ослабленное внутренними раздорами, королевство не имело сил противостоять внешнему врагу. После громкой победы при Херес де ла Фронтера арабы двинулись на север, попутно захватывая города, как правило, уже разграбленные отступавшим противником. В 713 году они вошли в Саламанку, где не встретили ни сопротивления, ни радости жителей, уже не имевших сил для защиты. Всего через 5 лет после высадки им принадлежал весь полуостров, кроме небольшого участка на севере.

В горах Астурии теплолюбивые завоеватели вести войну не захотели, и на самой окраине погибшей державы появилось новое государство, но уже не готское, а испанское. Первый его правитель Пелайо считается родоначальником королей Кастилии – освобожденной от мавров области Испании, куда позже вошла Саламанка, так и не ставшая мавританской. Под гнетом мусульман город находился недолго, поэтому следы арабской культуры здесь остались лишь в трудах ученых. Немногие из сохранившихся построек того времени имеют характерный романский вид: толстые стены, грубая каменная кладка, окна-амбразуры, аскетизм в декоре или полное отсутствие украшений.

В 750 году дом арабского наместника занял испанец, гордый, храбрый и решительный король Альфонс I. Несколько сотен горожан с радостью приняли короля-христианина, который, впрочем, осчастливил их только своим видом. Войдя в город, он нашел за крепостными стенами полную разруху, и его недолгое проживание никак не отразилось на благополучии горожан. С приходом испанцев война для них все еще продолжалась: в течение нескольких десятилетий Саламанка переходила от одного правителя к другому, и каждый из них, устанавливая собственные порядки, ничего не привносил ни в культуру, ни в экономику.