Читаем Саламандры полностью

— Нет, — решительно заявил Илиад. — Но мы встретили их снова, на этот раз в шахте, где обычно добывали файроновую руду. Дальше их часовых мы никогда не заходили, и хотя они наверняка знали о нашем присутствии, убивать нас не стали.

Вмешался вкрадчивый голос Пириила:

— Они явились за рудой и забурились глубоко, чтобы ее найти. — Библиарий обратил холодный взор на человека. Илиад, несмотря на все свое мужество и явное присутствие духа, подался назад. — Где эта шахта? — спросил Пириил. — Мы должны сообщить об этом нашим братьям.

— Я могу вас туда отвести, — ответил Илиад, — но сюда я вас привел не за этим. Легенды об огненных ангелах — это просто сказки, чтобы предостеречь детей и успокоить глупцов. Только я один знаю правду. — Илиад обратился к Дак'иру: — Ты не первый огненный ангел, которого я видел. Среди нас есть еще один — живой.

Это привлекло внимание Саламандр. Все мысли о шахте и Железных Воинах внезапно потеряли всякое значение.

— Обязанность записывать нашу историю была не единственным, что передал мне дед, — сказал Илиад и пошел к задней части зала.

Дак'ир глянул на Пириила, но взгляд библиария был прикован к человеку.

— Ждите там! — крикнул Илиад, ковыряясь у покрытой густым слоем пыли панели на дальней стене.

Дак'ир увидел тусклые вспышки высвечивающихся значков, которые нажимал по очереди Илиад. По залу прокатился низкий рокот, и на мгновение сержант решил, что это снова дрожит земля. Это и была дрожь, только вызвало ее не хрупкое ядро Скории. Дрожь шла от боковой стены.

Отступив на шаг, Саламандры увидели, как на покрытом грязью металле появилась бороздка, из которой посыпались струйки пыли. Проявились очертания входа, и он с шипением раскрылся. Из темного помещения за ним дохнуло старым, спертым воздухом.

— Пока дед не показал мне это место, я думал, что огненные ангелы — просто сказка. Теперь я знаю, что они вполне реальны и зовутся по-другому, — сказал Илиад, подойдя к космодесантникам. — Я уже стар и передаю наследие своих предков вам, Саламандры Вулкана.

Капеллан Элизий никогда не марал своих латных перчаток во время дознания. На этот счет он был брезглив почти до одержимости. Этот Астартес знал, как причинять боль — страдания глубокие и всепоглощающие, но в то же время не оставляющие ни единой отметины, кроме той, что останется в душе жертвы.

Глядя на полураздетого кузнеца войны в мерцающем полумраке камеры, Тсу'ган подумал, что Элизий, пожалуй, сумеет вырвать признание даже у одного из порченных.

После скоротечного боя в пыточной камере, совмещенной с мастерской, — а Тсу'ган был уверен, что подвал объединял в себе и то и другое, — кузнеца войны в полубессознательном состоянии вытащили наверх и заперли в пустой камере на верхнем этаже. Там он и лежал сейчас, прикованный к железной лавке, истекая кровью из ран, нанесенных сержантом Саламандр.

Инструменты, которые потребовал капеллан, включали в себя пару хирургеонов-дознавателей, которых Элизий хранил в инструментальных шкафах «Огненной наковальни». Создания эти — сервиторы-пыточники — вышли из своего металлического сна, раскрываясь, точно зазубренные лезвия ножей. Тонкие и причудливые механодендриты дознавателей были превращены в набор неприятно выглядевших устройств — экскруциаторов, предназначенных для причинения максимальной боли. Элизий частично сам приложил руку к конструкции сервиторов, — во всяком случае, он взял их из запасов механикусов и модифицировал под собственные нужды.

— Эта резня настолько необходима? — спросил наблюдавший из сумрака Н'келн.

После сражения за крепость и едва не случившейся гибели боевого звена Тсу'гана в катакомбах число сторонников капитана уменьшилось еще сильнее. Хотя никто этого не говорил в открытую, но к его катастрофическому командованию у ворот железной крепости теперь относились еще более критически. Тсу'ган чувствовал, как растет волна недовольства, в то время как его собственные позиции сильно окрепли, особенно в глазах ветерана-сержанта Претора. Огненный Змий уже несколько раз похвалил брата-сержанта за доблесть и оперативное искусство. Ни у кого не было сомнений, что именно Тсу'ган предотвратил новые смерти и восстановил паритет в бою.

— Я могу сломать его, брат-капитан, — ответил Элизий. Капеллан держался позади, искусно направляя своих хирургеонов-дознавателей.

— Ты его уже о чем-нибудь спрашивал, брат-капеллан? — поинтересовался Н'келн.

Бионическую руку кузнеца войны отсоединили с большой потерей крови и разобрали. Правую руку отрезали и прижгли рану, чтобы Железный Воин не потерял сознания от кровопотери. И чтобы не смог морфировать оружие из своей плоти. На лишенном доспехов теле были видны повреждения, которые нанес ему Тсу'ган: частые пятна рубцов и фиолетовых синяков. Элизий позволил оставить Железному Воину шлем, ибо считал, что никто не должен видеть лик предателя. Пусть позорно прячет его.