Читаем Саламандра полностью

— Спасибо. Нормально, папа. — Я поморщилась от стойкого запаха перегара и, чуть отодвинувшись, осторожно поинтересовалась: — А тебе что сегодня не спится?

— День замечательный, вон как солнышко ласково светит, даже почирикать вместе с птичками захотелось, — беззаботно отозвался он и, повернувшись к окну, издал для убедительности тяжкий то ли вздох, то ли стон.

Вообще-то подобный романтизм и философствование ему несвойственно, особенно по утрам. А уж после вчерашнего… А вчера как раз был очень веский повод — приезжали какие-то послы с Дальнего Прибережья, жутко важные и по самое некуда напыщенные, а посему пить с ними отцу пришлось особенно много, потому что малое количество хмельного на переполненных важностью возложенной миссии гостей действовало крайне медленно.

— День как день, ничего особенного, — пожала я плечами и натянула одеяло до подбородка, вспомнив, что лежу в одной ночной сорочке. Пусть это и мой родной отец, но он же все-таки мужчина.

— Не скажи, не скажи, — последовал многозначительный ответ.

А вот мне что-то не нравится такое начало дня, о-о-очень не нравится.

Отец между тем примостился на краешке кровати и, скрестив руки на груди, хитро прищурился. Хороша дочка у него. Ох, хороша! Смоляной, с медным отливом, особенно в солнечных лучах, поток волос до пояса, спадающий волнами, карие жгучие глаза, тонкая фигурка, матовая кожа. Худовата немного, конечно, но это не страшно. Худобу проще скрыть одеждой, чем полнотелость, да и откормить можно. В конце концов, ее легко выдать за стройность и сослаться на благородную тонкую кость.

— У меня для тебя хорошая новость, — продолжая оценивающе меня разглядывать, расплылся в довольной улыбке новоявленный любитель птичьих трелей.

— Фен приехал?! — Я даже подпрыгнула от радости, забыв про неглиже, но новость того стоила. Если так, то сегодня действительно просто замечательный день во всех отношениях. Как же я по нему соскучилась!!!

Фен, мой старший и горячо обожаемый брат, был единственным (если не считать отца, но это само собой разумеющееся), кого я по-настоящему любила и кому безоговорочно доверяла. Статус царевны, к сожалению, не дает той свободы, о которой принято думать, не будучи венценосной особой, а потому друзей или хотя бы приличных приятелей в дворцовой обстановке нажить достаточно проблематично, одни подхалимы и лизоблюды, фу! Все так и норовят извлечь из общения с царской дочкой какую-нибудь выгоду, хоть самую малепусенькую. Вот кто меня не только понимал, но и по-настоящему любил — это Фен. Именно с ним я проводила почти все свободное время, он меня никогда не обижал и не дразнил, учил разным жизненным премудростям — не всегда честным, надо сказать, но братец был свято уверен, что в жизни все пригодится. Отец, неоднократно остававшийся вдовцом, по причине сильной царской занятости в совокупности с чрезмерным пристрастием к горячительным напиткам, нами почти не занимался, свалив заботу о двух подрастающих чадах на плечи многочисленных мамок-нянек. А у семи нянек, как известно, дитя без глазу. А если этих дитятей двое, да еще и царского происхождения…