Читаем Сахара полностью

Вся бодяга с неграми заключается в том, что, хотя они и неплохо справляются с вождением машины, зато они понятия не имеют о правилах дорожного движения. Их просто забыли обучить им, как, впрочем, и меня.

Переезд через предместья Барселоны мог закончиться трагически, но, думаю, мне просто везет. На одном из перекрестков я поехал на желтый свет. Охваченные паникой при мысли, что могут меня потерять, Раз и Два держатся за мной. А этот красный огонек на столбе для них совершенно ничего не значит. С разгону весь конвой промчался на красный свет среди сумасшедшего концерта клаксонов и писка покрышек.

Я посчитал, что будет безопасней переждать до сумерек, прежде чем мы пересечем весь город. В плотном потоке пополуденных часов катастрофа была бы неизбежной.

Не могу иметь каких-либо претензий к моим черномазым. Они совершенно потеряны в этой стране, где — ах, какая неожиданность! — люди говорят на каком-то диалекте, которого они не понимают. «Почему так, шеф?» Единственное, что их интересует, это головной убор Гражданской Гвардии, смешная шляпа из водоотталкивающей кожи с поднятым козырьком сзади. Они уверены, что у себя в деревне все просто с ума бы сошли, увидав у них на голове такую шапку, поэтому пристают, чтобы я им купил такую. Все мои объяснения, что это полицейские шапки, никак не помогают.

* * *

Я часто останавливаю конвой у ресторанов. Там мы занимаем по несколько столиков. Мои сотрудники горды, чувствуют себя крутыми в группе. Все громко смеются и с шумом передвигают стулья. Каждый рассказывает о своем грузовике, о своей «машине», о своих подвигах за баранкой. Пока что их похвальба меня забавляет.

В Барселоне Самуэль Граповиц решает познать первую любовь. Я указал ему на Баррио Чинно портовой квартал. Он вернулся в последнюю минуту, перед самым отъездом. Их такси он выскочил весь взъерошенный и, положив руку на сердце, долго благодарил меня за то, что я позволил ему познакомиться с пиренейскими удовольствиями.

Уж если блядь из самого паршивого европейского квартала так на него действует, то, думаю, Самуэль Граповиц удивит нас еще не раз. Отвечаю, что все удовольствие на моей стороне.

Сразу же за Барселоной газеты подтверждают опасения, возникшие у меня с некоторого времени. Марокко с Алжиром на ножах, поговаривают о войне. Я размышляю о всех тех бедных солдатах, которых убьют, что повергает меня в печаль, тем более, что в связи со всем этим, въезд в Алжир с марокканской стороны делается для нас просто невозможным. Для своих игрушек они имеют самую громадную песочницу в мире, и на тебе, когда мне нужно проехать, все они становятся у меня на пути.

А кроме того, как мне сообщают в бюро путешествий в Валенсии, пару недель о паромной переправе Аликанте — Оран нечего и думать.

Джеки спасает мое настроение гениальной задумкой…

А что если оставить всех в Колорадо, а самим отправиться во Францию, чтобы немного отдохнуть?

Идея просто замечательная! В Колорадо, небольшой деревушке на юге Испании, у нас имеются знакомые, способные принять у себя всю нашу банду. Что же касается нас двоих, то Джеки напомнил мне о своих обязанностях. Смерть Пейруса и моя болезнь сократили наши каникулы. В то время, как обычно мы покидаем Европу, имея ровно столько, сколько требуется для проезда конвоя, на сей раз в наших карманах болтается лишняя пара миллионов на пропой.

И время самое что ни на есть подходящее.

Приказываю всем подниматься, готовить кофе, и посреди ночи колонна отправляется в Колорадо.

Сегодня утром какой-то испанец попытался приостановить наш победный марш. Плохо припаркованная машина была буквально раздавлена грузовиком Альбаны. Только приличная пачка банкнот смогла успокоить вопли пострадавшего. Но время применения других методов еще не наступило.

Через несколько часов у меня отказали тормоза, так что потребовалось пару километров, чтобы остановиться, и, хочешь не хочешь, весь конвой спешил за мною. Дюжина грузовиков, проезжающих через деревушку, это уже само по себе редкое зрелище, но с такой скоростью — абсолютное исключение!

* * *

Эль Колорадо принадлежит к тем деревням, через которые проезжаешь, даже не замечая. Она расположена чуть поодаль от главного шоссе, неподалеку от курорта Конил в Андалузии.

Здесь имеется парочка вилл, окруженных лишь бы какими садиками, и несколько баров, явно закрытых, кучкующихся здесь в одной точке.

Конвой останавливается напротив них, вдоль дороги. Я с Джеки отправляюсь, чтобы разведать ситуацию. В домишках царит тишина, соответствующая пополуденной сиесте. Единственная особа, кто не спит, это хозяйка всех заведений, которой подчиняются все окружающие домики. Зовут ее Tia Zohra, тетка Зохра, бордельмама и моя большая подруга. Она услышала грохот дюжины грузовиков, устраивающихся перед ее домом, и бежит на шум.

Тиа Зохра — это толстая марокканка, лет около пятидесяти, одинаковая что в высоту, что в ширину, в тесно облегающем розовом платье. Нельзя сказать, чтобы целое напоминало о вкусе, но впечатление делает самое симпатичное.

— Чарли! Tanto tiempo. Como estas?

— Все нормально, тетка Зохра.