Читаем Сахар полностью

– Ладно. Я поговорю с ним. А вы явно ценитель странных историй. Это любопытнейшая местная легенда. По легенде, тростник, что там растет…

Гершвин мягко подталкивал гида к лестнице вниз, а тот торопился договорить:

– …его сок вызывает болезни. Местные не пьют его… – Гид придвинулся и еще понизил голос: – Понимаете, руководство провинции, конечно, не поощряет этих суеверий. И никто об этом особенно не распространяется…

Гершвин уставился на гида.

– Сок вызывает болезни?

– Ну да, потому что отрава…

Обедали у подножия башни в ресторане, а уходя, уже возле парковки, подошли к лотку, где мужик в крестьянской шляпе наливал тростниковый сок, выжимал его тут же из свежих толстых стеблей металлическими валиками давилки. Клаудия выпила полный стакан, а Гершвин от сока отказался – приторный – и глотнул домашнего агуардьенте[25] у соседней тетки. Когда садились в машину, Клаудия сказала с улыбкой, что лицо продавца сока смешное, плоское, будто его ударили доской. А Гершвин даже не посмотрел…

Он направил бинокль вниз на парковку. Там с лотков продавали разное, но торговца соком не было.

– Продавец сока! Там он стоял!

– Бывает, продают. Но вряд ли с того поля…

– Говорят, на поле ритуал проводится?

– Ну, это я не знаю, я не сантеро… Я член партии, вообще-то…

– Покажите мне хотя бы направление.

– Направление? Да вон туда! Видите, сейба, во-о-н та. Там это поле. – И гид ушел.

Волшебные стекла приблизили сейбу, окруженную тростником. Неосторожное движение биноклем бросило Гершвина в сторону. Там пересекались две красные дороги и шел полковник. В руке держал мачете. Гершвин даже скрипнул зубами и вжался в окуляры. Полковник воткнул мачете в землю точно на перекрестке. Из сумки, висевшей у него на плече, достал что-то и бросил через левое плечо – кажется, это была трава. При этом он шевелил губами, и вид у него был такой, будто он стоял на эшафоте с петлей на шее. Снова достал из сумки что-то и бросил через правое плечо – похоже, это были перья. Бормотал, оглядывался по сторонам в тревоге – кого-то ждал или опасался. На мгновение Гершвин потерял полковника из виду и снова поймал в перекрестье бинокля, когда тот в раздражении швырнул сумку в тростник и уселся на землю посреди дороги. Совершеннейший маньяк. Но где машина, где Владимир и водитель? Жива ли еще Клаудия? И вдруг полковник посмотрел на Гершвина… Да! Он смотрел на башню, а потом сделал рукой странный жест – будто позвал. Кого? Не мог же он разглядеть Гершвина с такого расстояния. А потом полковник взял мачете и побрел по дороге. Двигался так, будто кто-то водил его руками, переставлял его ноги, но при этом спорил с кем-то, яростно дергая головой, и беззвучно шевелил губами, обращаясь к пустоте – совсем так, как в пещере…

Гершвин следил за полковником, пока тот не скрылся из виду. Нет, с ним не договориться. Хватать этого гида, запихивать в машину! Если Клаудии больше нет, то и этого сумасшедшего не будет. В самом деле? Гершвин взвесил: в самом деле он готов или понтуется? Нет, не понтуется. Да, он готов.

И тут он вспомнил о черном джипе. Снова направил бинокль вниз на парковку, туда, где Клаудия выпила того чертова сока. У его джипа терся какой-то тип, заглядывал в окошки. Гершвин навел на него бинокль. Парень европейской внешности в гавайской рубахе с пальмами привалился к водительской двери и ковырялся в ней. Гершвин видел его крупно, почти по пояс: короткостриженый, красномордый, как все свежие туристы. Похоже – соотечественник. Это подтверждала своим сиянием золотая цепь на его красной шее.

Красномордый был уже внутри. Сверху через лобовое стекло Гершвин мог видеть только его руки, шарившие в бардачке. Там ничего не было, кроме карты дорог. Красномордый вылез из машины. В этот момент его рубашка на секунду задралась, и Гершвин отчетливо увидел рукоятку пистолета за поясом. И отпрянул от перил, бросился вниз по ступенькам. Возможно, красномордый видел его в этот момент – лестничные марши хорошо просматривались с земли. Башня – ловушка.

Внизу Гершвин чуть не сшиб билетера, дремавшего на стуле, но из башни вышел неспешно и сразу шагнул за ближайшую простыню. Оказавшись в лабиринте из белых полотнищ, он двинулся в сторону парковки. Торговцы уже складывали товар, сдергивали с веревок скатерти, простыни. Слева и справа от шагавшего Гершвина сворачивались паруса, оставляя бреши, и он заметил озиравшегося красномордого. Гершвин тут же сделал шаг за скатерть, свисавшую до земли. Выглянув из-за нее, он увидел второго, но мельком, со спины, и пистолет в его опущенной руке. Оба русских пробирались к башне в бельевом лабиринте. Краснолицый сказал второму негромко по-русски:

– Сбежал по лестнице. Он где-то здесь…