Но все же его отправили, потому что республике всегда не хватало врачей. Куба разбрасывала своих медиков по всему свету в благотворительных миссиях, и их нужно было все больше и больше. А специалист Диего был золотой. Государство потратило на его образование солидную сумму, и сгноить теперь это капиталовложение в тюрьме из-за дурацкого преступления по страсти было бы крайне расточительно.

Брак Диего закончился без его согласия, но ни поехать к Милке, ни вызвать ее к себе он не мог уже ни при каких обстоятельствах. Потерял безвозвратно и Милку, и Элену, и рвался в Анголу, чтобы умереть.

<p>9</p>

Полковник открыл глаза и понял, что за окнами день, что его руки примотаны скотчем к подлокотникам кресла-качалки и что у него раскалывается голова. Он попробовал пошевелить ногами – и они тоже были примотаны к полозьям кресла. Моток скотча, привезенный Герой, валялся рядом на полу. На кухне кто-то возился, шарил. Гера? Зачем Гера его связал?

Полковник осмотрелся, повернул голову налево-направо насколько возможно. Никаких примет постороннего присутствия не обнаружил. Кто-то подошел сзади.

– Очухался? – услышал полковник странно знакомый голос.

Неизвестный вышел из-за спины и встал перед полковником. Марио.

– Где они?

– Кто?

– Не валяй дурака. Там на кухне бинты с кровью.

– Не знаю. Кто-то ударил меня по голове, я даже разглядеть не успел. Это было ночью, а уже день.

Полковник пытался понять, где Гера и где Клаудия. Судя по всему, уехали, а вдруг – нет?

– Да, мать твою, уже день! А перед домом следы протекторов моего джипа. Этот придурок приезжал сюда с Алиной?

– С какой Алиной?

– С той, твою мать, Алиной, которую ты выслеживал у моего дома.

– Я ничего не знаю. Не понимаю, о ком ты говоришь. Меня, наверно, ударили по голове, и всё…

Марио – здоровый бык. Полковник не успел моргнуть, как оказался на полу, на спине вместе с креслом – от удара в челюсть.

Значит, уехали, подумал полковник. В голове звенело. Он не мог решить, хорошо это, что они уехали, или плохо? Скорее – хорошо.

Марио рывком поднял тяжеленное чугунное кресло вместе с полковником и поставил вертикально.

– Что у меня с головой? – поинтересовался полковник, будто и не получил только что в лицо.

Марио усмехнулся:

– Дырка у тебя в голове.

– Дырка?

– Да кто его знает. Кровища запеклась.

– Ты меня связал?

– Нет, ты уже был такой. Так что не крути мне мозги. Куда они поехали?

– Если бы они мне доверяли, не связали бы.

– А… Так значит, ты их все-таки видел!

– Нет! Никого я не видел! Я только хотел сказать, что я не с ними…

Марио замахнулся, но почему-то не ударил.

– Этот козел связал меня и бросил в машине без воды. И увез Алину. Я его подстрелил, и он приехал к тебе, потому что ты доктор. Ты же доктор?

Полковник молчал.

– Я знаю. Ты доктор. Ты с твоими подельниками пытал ее тут, на поле. Она от вас сбежала, а теперь опять… Куда он ее повез?

– Я не знаю, кто здесь был. Алину я не видел. Никого не видел. Меня ударили по голове…

– Я отрежу тебе палец, – сказал Марио.

Он все больше заводился, пыхтел и потел.

– Он тебя связал? Как ты освободился? – Полковник тянул время.

– Добрые люди мимо проезжали.

– Они в полицию заявят, и тебя повяжут.

– Не заговаривай мне зубы. Куда он поехал?

– Я никого не видел.

Марио вздохнул. Ушел и вернулся с садовым секатором. Он мог бы взять скальпель или нож, но, видно, посчитал, что секатор страшнее.

– Я отрежу тебе палец, – сказал Марио и пощелкал секатором.

– Я хирург, что я буду делать без пальца?

– Вот, я же знал! Ты доктор. Ты вытащил у него пулю. Там и пуля лежит на столе…

Черт, подумал полковник и сказал:

– Значит, он сам себе ее вытащил.

– Ну, все, – засопел Марио. – Ты сам виноват.

Он нагнулся и сжал секатором мизинец левой руки, примотанной скотчем к подлокотнику. Полковник дернулся, оттолкнулся от пола ногами и упал назад вместе с креслом.

– Ну, твою мать! – выдохнул Марио не то с досадой, не то с облегчением.

Ему не нравится отрезать пальцы, заметил полковник.

– Слушай, тебе надо выпить, и мне тоже, – сказал он, лежа на полу. – В шкафу есть ром.

Марио заглянул в шкаф, достал бутылку и пистолет полковника.

– О, да ты и вправду бандит!

– Осторожно, он заряжен, – сказал полковник. – Ты выпей, выпей, я всю жизнь пальцы режу – знаю, поначалу это непросто.

– Заткнись, – сказал Марио и сделал пару больших глотков из бутылки.

– Да, я тот доктор. От меня сбежала Клаудия в ту ночь. Ее зовут Клаудия…

– Где она?

– Не знаю. Меня ударили по голове, и я никого не видел. Я могу только догадываться, что это были они.

– Зачем она этому иностранцу? Он будет делать опыты над ней?

– Нет. Он ее любит…

– Вот! Значит, ты его знаешь! Куда они поехали?

– Да, я его знаю, но не знаю его планов. Подними меня!

Марио сделал еще глоток, отставил бутылку и поднял кресло с полковником.

– Значит, ты ехал в ту ночь мимо поля. – Полковник пытался увести Марио подальше от темы пальцев.

– Ехал, – ухмыльнулся Марио и заехал полковнику в челюсть.

<p>10</p>