— В общем, я к чему это всё. От геолога-изыскателя в Сайберии требуется не только теория, но и крепость духа и тела. Потому у нас, кстати, и физической культуре в программе особое место отведено. Ну, думаю с этим у тебя проблем не будет. Ты Василевский, и этим всё сказано. А знания — дело наживное. Тем более что главные знания, которые понадобятся там, на востоке, можно получить только у нас.

Я снова кивнул.

— Николай Георгиевич, позвольте ещё один вопрос.

— Да, конечно.

— Раз уж вы видели эту заметку в газетах… Что, если охранка придёт к вам и спросит напрямую? Мне не хотелось бы, чтобы из-за меня у вас были какие-то проблемы.

Кабанова это замечание, кажется, оскорбило. Побагровев, он насупился так, что седые бакенбарды встопорщились, как иглы у ежа.

— Ты за кого меня принимаешь, мальчишка? По-твоему, я сдам ищейкам единственного сына своего друга?

— Я совсем не это имел в виду. Просто…

— Всё, даже обсуждать это не хочу! Если охранка сюда сунется — им в любом случае придётся иметь дело со мной. А за своих студентов я всегда горой. Что касается конкретно тебя… Надеюсь, ты уже уяснил, что фамилией Василевский тебе пока бравировать не стоит. Подождём для начала, чем закончится вся эта история.

Он прошёлся по кабинету, в задумчивости насупив брови и рассуждая вслух.

— О твоем существовании сам Аскольд узнал меньше месяца назад. Кому он успел рассказать, кроме меня… Затрудняюсь предположить. В последние годы он мало с кем общался. Так что шансов, что на тебя выйдут жандармы из Демидова… Думаю, невелики.

— Что ж, будем надеяться.

— Будем надеяться, — повторил Кабанов. — Но мой тебе совет — пока выкинь это из головы. Избегай скандалов. Не шляйся без надобности по городу. Сосредоточься на учёбе. Уже после первого семестра обучения лучшие студенты отбираются для участия в реальных экспедициях на восток. А это не только практика, но и возможность подзаработать. При должном усердии к концу обучения ты сможешь крепко встать на ноги. А там уже можно будет задуматься о том, чтобы заявить о своих правах на наследие Василевского. Со своей стороны я, чем смогу, помогу.

— Спасибо. Я вас не подведу.

— Уж надеюсь. Учти, всё вышесказанное вовсе не означает, что ты будешь на курсе моим любимчиком. Пожалуй, наоборот. Я за тобой буду следить, и спрос с тебя будет особый. А другим студентам о наших взаимоотношениях и вовсе знать не обязательно. Так что в кабинет ко мне без острой надобности не наведывайся.

— Разумеется.

— Всё, пока свободен. Подожди в приёмной, я переговорю с Амалией на твой счёт. Если она сейчас свободна, то займётся тобой лично. И жду на лекции в три часа.

Я коротко поклонился и вышел.

Глава 12

Лекционная аудитория выглядела вполне привычно — большой квадратный зал с трибуной и грифельной доской, перед которой амфитеатром выстроены восходящие ряды парт. Примерно так я её себе и представлял по всплывающим в памяти ассоциациям.

Мне точно доводилось раньше учиться в высшем учебном заведении, вот только было это давно, и при попытках вспомнить какие-то подробности в мозгу всплывали почему-то не лекции и конспекты, а совсем другие образы. Пьяные посиделки под гитару, ночные прогулки, упругие девичьи бедра под ладонями, жадные неумелые поцелуи, какие-то спонтанные и неадекватно жестокие драки…

Похоже, в той, прошлой жизни, я был не особо прилежным студентом. Ну что ж, не каждому даётся в этом деле второй шанс. Может, в этот раз получится лучше. Тем более что перед местной публикой я имею серьёзное преимущество. Тело-то, как и у них, молодое и терзаемое гормональными бурями. Но в противовес этому есть куда более богатый житейский опыт, большую часть которого я, правда, пока не помню. Собравшуюся в аудитории молодёжь я своими сверстниками не воспринимал. Не дети, конечно. Но салаги. В этом плане мне даже с Амалией, секретаршей Кабанова, общаться было куда интереснее.

Амалия, кстати, оказалась дамой весьма привлекательной, хотя и старательно пряталась за образом канцелярской крысы. Кажется, мой интерес она даже уловила, но держалась подчёркнуто по-деловому. Я даже пожалел, что Дар соблазнения, позаимствованный у Истоминой, давно развеялся. Было бы интересно взглянуть, как тает эта броня. Впрочем, думаю, и без всякой магии можно обойтись, просто это займёт чуть больше времени. Была бы цель. И желание.

Но интерес к противоположному полу я старался держать в узде, списывая его скорее на потребности тела. Настоящий Богдан, похоже, не очень-то был обласкан женским вниманием в той глуши, где он вырос. Так что, вырвавшись на волю, слегка ошалел от обилия, так сказать, внешних раздражителей. Мне же сейчас бегать за каждой юбкой попросту неразумно. Есть куда более насущные дела.