Читаем Сага об ИКЕА полностью

Как может столь преуспевший человек искренне ощущать неуверенность в себе? Разве его успехи – это не доказательство уверенности в действиях и мыслях, которая превосходит потенциал большинства из нас?

Июль 2003 г. Закладка первого камня магазина ИКЕА Казань. Мэр г. Казань Шамиль Исхаков (справа), Генеральный директор ИКЕА Россия Леннарт Дальгрен

Бертил Торекуль и Владимир Остасевич, генеральный директор «Домостроителя»

12 декабря 2001 г. Открытие магазина ИКЕА Теплый Стан (Подмосковье)

Магазин ИКЕА Теплый Стан

Ингвар Кампрад с группой российских журналистов в Эльмхульте, 2001 г.

Рекламная кампания по открытию первого магазина ИКЕА в России

Рекламная кампания по открытию первого магазина ИКЕА в Ленинградской области

Но Ингвар не видит себя таким; трудно понять, к чему он стремится. Возможно, он жаждет похвалы, подтверждения того, что он самый лучший. Но в нем постоянно живет вполне искреннее отчаяние, что не все получилось так, как он хотел.

«Я такой беспокойный человек, – сказал он. – Я должен быть в аэропорту за полтора часа до отлета, чтобы чувствовать себя спокойным, а если я прихожу на собрание на минуту позже, то мне ужасно стыдно». Ему понадобились годы, чтобы преодолеть свою скромность и заставить себя обращаться к незнакомым людям, потому что это было необходимо для бизнеса, для безупречной работы его магазинов. «Мне приходилось брать себя за шиворот и обращаться к десяти покупателям: „Добрый день, я здесь работаю. Что вы о нас думаете?“ Это было так трудно».

Вновь и вновь он возвращается к своим «недостаткам», к болезненному самокопанию. И это безнадежно любимое им слово Кампрад употребляет, говоря о себе и нередко о других. Иногда ему хочется быть другим, иногда благодарить Бога, что его недостатки восполняются рядом хороших качеств. Он то напрашивается на комплименты и жаждет успокоения, то полон неподдельной гордости, радости, счастья, что он именно такой, какой есть.

«Я большой фантазер, – как-то признался он. – Вам стоит снисходительно относиться ко всему, что я говорю».

Любому, кто видит огромные успехи компании ИКЕА, возможно, будет трудно понять, почему Ингвара мучают сомнения. Тем не менее, переживая осень своей жизни и не переставая трудиться в поте лица, он никак не может расстаться с другим Ингваром, который всегда ощущает угрозу, – маленький, наивный семнадцатилетний предприниматель, который расстраивается из-за потерянной монетки и плачет, когда его не понимают. Даже сегодня в душе всемирно известного магната живет деревенский мальчик, остро ощущающий свою неуверенность. Этот мальчик стоит на цыпочках и заглядывает в глаза взрослых, спрашивая: достаточно ли я хорош?

Он рассказывает о своих отношениях с бывшим премьер-министром Ингваром Карлссоном, с которым он вел долгие беседы и которым восхищается. Он считает Карлссона непоколебимо честным человеком, но ему особенно запомнился рассказ Карлссона об унижениях в школе, когда на него указывали пальцами и говорили, что он получает субсидию на обучение. Карлссон описывал испытанный им стыд, когда классный руководитель называл фамилии учеников, которые не могут платить за обучение.

Ингвар считает себя не таким как все, и в этом смысле он один из нас. Он знает, что значит быть странным, чувствовать гнев, встречаясь с несправедливостью. Так же как его жена и сыновья, он никогда не испытывал соблазна стать самодовольным нуворишем. Он с удовольствием возвращается к заголовку в популярной иллюстрированной газете: «Мебельный король, который совсем не похож на капиталиста».

В статье о нем пишут как о «беспокойном капиталисте, который чересчур симпатичен», – именно таким он и хочет быть. Мятежник и друг народа, патриот и капиталист, все вместе, в одном человеке.