Читаем Сага о Рорке полностью

Мать говорила ему об этом. Мать хотела, чтобы он вернулся к людям. Яничка первая увидела в нем человека на пиру в Рогволодне. Ныне же эта юная женщина с шелковистой кожей и белокурыми кудрями, мягкими, как расчесанный лен, подарила ему ночь любви и победила в нем волка. Благословенная магия ее тела, ее ласк, ее поцелуев, ее любви сильнее древнего проклятия. Потому, верно, и увидел он во сне мать, что возрадовалась Мирослава тому, что обрел наконец ее сын любовь, и появилась у него родная душа в дни, когда грядут великие испытания…

– Ты!

Глаза Хельги были открыты, теплое дыхание согревало щеку Рорка. Она плотнее прижалась к юноше, словно боялась, что он ее покинет.

– Тебе холодно?

– Я не хочу, чтобы ты уходил. Скажи, что тебе снилось.

– Ничего, – солгал Рорк. – Я просто видел сны, но какие, не помню.

– Ты должен помнить, что видел во сне меня, – Хельга поцеловала его в губы. – Уже рассвет.

– Мне надо идти. Но я не хочу уходить.

– Я понимаю. Ты же воин.

– Сердце мое тает, Хельга. Я ухожу, но сердце оставляю тебе.

– Тебе было хорошо со мной?

– Ты околдовала меня.

– Прости, что я не смогла подарить тебе свою невинность. Но это не моя вина. Черные гномы…

– Не говори об этом.

– Мы теперь муж и жена. Перед лицом богов.

– Ты хочешь быть моей женой?

– Разве ты этого не понял? Я люблю тебя. Я полюбила тебя в ту минуту, когда увидела. А ты, ты любишь меня?

– Я не знаю, что такое любовь. Но я боюсь тебя потерять.

– У тебя раньше не было женщин?

– Нет. Ни одной.

– Тогда это боги соединили нас, – Хельга прижалась щекой к груди Рорка, закрыла глаза. – Я буду тебе хорошей женой. И я всегда буду рядом, потому что люблю тебя.

– Расскажи мне, что такое любовь.

– Что ты сейчас чувствуешь, Рорк?

– Покой. Мне хорошо. И я не хочу уходить.

– Много-много раз, каждое утро, мы будем просыпаться в объятиях друг друга, и нам будет невмоготу расстаться. Это и есть любовь. А потом я рожу тебе детей, сильных и храбрых мальчиков, похожих на тебя, мой любимый. И все мы будем счастливы.

– Тогда я раньше не понимал, что такое любовь.

– Сейчас ты подумал о другой женщине, – Хельга непостижимым женским чувством угадала мысли Рорка. – Кто она?

– Моя мать.

– Нет, есть еще и другая.

– Моя названая сестра. Или названая тетка. Приемная дочь моего дяди. Она спасла мне жизнь на пиру, когда меня хотели убить.

– За что?

– Мои соплеменники считают меня проклятым.

– Ты красивый, – Хельга, подперев голову рукой, с нежностью посмотрела на юношу. – Ты сильный. Я помню, как ты сражался с Черными гномами. Глаза твои метали молнии, а меч свистел в воздухе, как коса Смерти. Ты прославишься в этой войне. А я буду любить тебя всегда. Я поеду за тобой в Норланд, или в другой край, если ты захочешь.

– Ты готова связать свою жизнь с моей?

– Мои глаза видят, мое сердце чувствует, мое тело стремится соединиться с твоим.

– Рассвет уже наступил. Мне пора идти.

– Не хочу тебя отпускать! Побудь еще немного.

– Дядя Браги… он не знает. Оставаться в постели женщины, когда может напасть враг, недостойно воина.

– Тогда закрой глаза. Подари мне последний поцелуй…

В глазах Хельги была такая бездна, что Рорк ужаснулся. Рука, потянувшаяся было за одеждой, бессильно повисла. Поцелуй был бесконечным, невыразимая истома, нежность и плотское желание захватили Рорка. Он забыл обо всем, потому что теперь желал лишь одного – еще раз слиться с этой женщиной в единое целое. Хельга дрожала, как в лихорадке, и Рорк шептал ей в ухо что-то нежное и бессвязное. Потом они соединились, выпав из времени, мира, бытия; лишь когда чувство реальности вернулось к Рорку, он увидел, что Хельга сидит на ложе и смотрит на него.

– Ночь кончилась, – сказала она еще хриплым от страсти голосом, наклонившись к нему и почти коснувшись губами его уха. – Наступает проклятое время. Время мечей.

Рорк посмотрел на нее с изумлением. Ему неведома была таинственная магия женского тела и женского лица; он не знал, как сверхъестественно и прекрасно преображает их ночь, делая такими манящими и полными неописуемой прелести. Призрачный свет зимнего рассвета, падающий в узкое окошко, окружал Хельгу холодным сиянием, кожа девушки казалась прозрачной, и каждая линия ее тела теряла свою четкость. Глаза Хельги, обращенные на Рорка, были темны и глубоки, как ночь, а растрепанные белокурые волосы отсвечивали полированным серебром. Что-то божественное и непостижимо прекрасное было в этой простой норманнской девушке, и Рорк молчал в восхищении, не зная, то ли говорить ему Хельге что-либо, то ли вновь заключить ее в объятия, целовать бессчетно, забыть обо всем. Снова разжечь в себе и в ней желание и наслаждаться близостью бесконечно, пока хватит сил, а потом умереть счастливым, потому что таков Закон – нет возврата для истинно любящего в мир тех, кто не познал настоящей любви.

– Я не могу уйти, – шептал Рорк, гладя плечи Хельги. – Ты поселила в моем сердце слабость. Мне кажется, прежнего Рорка больше нет.