Читаем Сага полностью

Сага

В табачной лавке на бульваре Сен-Жермен какое-то скопление людей. Вхожу, чтобы заказать пиво у стойки. Хозяин наливает мне кружку, не отрывая взгляда от экрана, и ставит ее передо мной, даже не покосившись в мою сторону. Оказывается, Мордехай только что купил себе целый парк аттракционов, чтобы развлекаться в одиночку. В том, как он карабкается по всем этим штуковинам, которые крутятся и вертятся только ради него одного, есть что-то волнующее. Тысячи разноцветных лампочек сверкают лишь для его глаз.

Какой-то клиент, облокотившийся о стойку рядом со мной, говорит вполголоса:

— Все-таки бабки — это здорово.

В следующем эпизоде появляется Фердинанд. Это его второй выход на сцену в сериале.

— Кто такой?

— Приятель Брюно. Фред на нем опыты ставит.

Фердинанд пишет письмо любимой женщине. Он один, в декорациях, изображающих что-то богемное. За кадром слышен его голос.

Не зная, где ты, я воображаю тебя повсюду. В вагоне метро, в который сажусь, за дверью, которую открываю, на улице, по которой иду. Если бы ты знала, как это ужасно — все эти разветвляющиеся улицы и страх, что выберу не ту, что ведет к тебе. Когда я звоню какой-нибудь из твоих подружек, я уверен, что она мне врет и что ты в этот миг машешь ей руками. Когда звоню другу, воображаю тебя в его постели, всего в нескольких шагах от телефона. Иногда боюсь, что тебе плохо, но большую часть времени боюсь, что тебе хорошо. После твоего ухода я каждый день делаю заметку на стене моей комнаты, и пока у меня написано: ОТСУТСТВИЕ, НЕХВАТКА, НЕДОИМКА, ЛИШЕНИЕ, ПРОБЕЛ, ЛАКУНА, УДАЛЕНИЕ, ИСЧЕЗНОВЕНИЕ, ИЗЪЯТИЕ, ДЕФИЦИТ. Мне осталось всего два-три синонима, чтобы продержаться еще несколько недель. Я всего лишь хочу знать, где ты, Шарлотта. Я тебя так люблю.

— А это кто такая?

— Тебе же говорят, его подружка.

— Рене, плесни-ка нам еще «Кот-дю-рон».

— А нам-то какое дело, если его девка бросила?

— А с тобой что, такого не бывало?

— Бывало.

— Ну так чего ж тогда…

Я дошел до Монпарнаса. Вдалеке увидел последние кадры «Саги» в крохотном телике бензозаправщика с улицы Асса.

Жизнь возвращается в прежнее русло, заполняются террасы кафе, на бульварах снова пульсирует дорожный поток. Пытаюсь убедить себя, что это всего лишь обычный вечер, такой же, как другие, даже если, шагая по улице Турвиль, я слышу обрывки разговоров, знакомые имена и слова, прямиком вышедшие из-под моего пера.

Тристан один, похоже, скучает. Мне даже показалось, что экран не горит. Его брат отправился за чем-нибудь сладким. Спрашиваю, как ему серия.

— Вам опять удалось меня удивить, всем четверым. Местами черт знает что, местами завораживает, но по-прежнему нельзя сказать, что это занудно или предсказуемо.

Спрашиваю, как выглядело появление Мари, смонтированное из старых кадров, хотя на него, конечно, эффект неожиданности подействовать не мог, поскольку он сам присутствовал при монтаже.

— Даже незаметно, что это фокус, Уильям на совесть постарался. Впечатление такое, будто она и впрямь вернулась, просто шок.

Для маленького проходного эпизода это еще годится, но злоупотреблять такими трюками не стоит, в конце концов их заметят. Идеальным было бы убедить настоящую Элизабет, чтобы она приехала и сыграла сцену — всего одну, маленькую. Пусть будет нашей приглашенной звездой, «Special guest star», как сказал бы Жером.

— А кроме того, пора заканчивать сериал, — продолжает Тристан. — Уходить надо красиво. Было бы полным мудачеством размазать «Сагу» еще на один сезон.

Тут никаких проблем, Сегюре ни о чем подобном даже не заикался.

— Шоколадное, эскимо. На тебя, Марко, я тоже взял.

Предлагаю Жерому позвонить Элизабет Реа, чтобы узнать, как у нее дела. Она оставила телефонный номер своего отеля в записной книжке Старика.