Читаем Садовые чары полностью

Клер очень мало спала еще тогда, когда они были девчонками. По вечерам она работала в саду до тех пор, пока бабушка не звала ее в дом. Сидни помнила, как сестра наводила порядок или пекла хлеб, когда все остальные спали. Дом был единственным местом, где она чувствовала себя по-настоящему в безопасности, и теперь, став взрослой, Сидни понимала, что Клер пыталась или стать здесь своей, или как-то отработать свое пропитание, заслужить право жить здесь. Сидни больно было вспоминать о том, как она считала старшую сестру суетливой и странной, как не понимала, что Клер пришлось перенести.

Она вошла в спальню Клер – теперь та занимала комнату в башенке, которая прежде принадлежала их бабке. При бабушке Уэверли стены здесь были завешены лоскутными покрывалами, но Клер заменила их черно-белыми фотографиями в рамках и несколькими старыми семейными снимками. Стены были выкрашены в нежно-желтый цвет, на полу лежал пестрый ковер. Внимание Сидни привлекло место, где ее сестра, по-видимому, проводила большую часть времени, – удобное сиденье у окна. Рядом на полу громоздились стопки книг.

Сидни подошла к кровати и взялась за одну из резных стоек.

– Мне нужно кое-что тебе рассказать.

Клер уселась в постели.

– О том, где я была эти десять лет.

– Хорошо, – тихо произнесла Клер.

Днем, на пляже, у нее была возможность завести этот разговор, когда они сидели на покрывале, но у Сидни не хватило духу. Тогда она еще этого не понимала, но дожидалась ночи, потому что вещи, о которых она собиралась рассказать сестре, были из тех, о каких нужно говорить в темноте. А она должна была сказать о них Клер. Дэвид никуда не делся.

– Ты ведь знаешь, что сначала я поехала в Нью-Йорк. Но оттуда я перебралась в Чикаго. Потом был Сан-Франциско, Вегас… потом Сиэтл. У меня было множество мужчин. И я промышляла воровством. Я взяла чужое имя и стала зваться Синди Уоткинс.

– Мама тоже этим занималась, – сказала Клер.

– Думаешь, она делала это ради острых ощущений? Потому что такая жизнь приносит массу острых ощущений, но и выматывает тоже. А потом родилась Бэй.

Сидни присела на постель в ногах Клер, чтобы ощущать ее присутствие и иметь возможность прикоснуться к ней, если станет слишком страшно.

– Отец Бэй живет в Сиэтле. Там я с ним и познакомилась. Его зовут Дэвид Леони. – Она сглотнула; произносить это имя вслух было страшно. – Настоящая фамилия Бэй – Леони. У нас с ней разные фамилии. Я так и не вышла замуж за Дэвида. Он страшный человек, я поняла это, как только познакомилась с ним, но я имела дело с подобными типами и до него и думала, что справлюсь. Я собиралась бросить его – я всегда так делала, когда обстановка начинала накаляться, – как вдруг обнаружила, что беременна. Я никогда не подозревала, какой уязвимой становишься, когда у тебя появляется ребенок. Дэвид начал меня бить и распоясывался все больше и больше. Когда Бэй исполнился годик, я ушла. Мы с ней уехали в Бойсе, я закончила парикмахерскую школу, нашла работу. Казалось, все идет хорошо. Потом Дэвид отыскал нас. Он так избил меня, что я лишилась зуба и еще несколько недель плохо видела левым глазом. Если бы он убил меня, Бэй осталась бы сиротой, поэтому я вернулась с ним в Сиэтл. Он ограничивал мой мир все сильнее и сильнее, делал его похожим на ад, до тех пор, пока в нем не осталось всего три вещи: Бэй, Дэвид и его гнев. В какой-то момент я начала думать, что это наказание за ту жизнь, которую я вела до того, как встретила его. Но потом в парке, куда Дэвид позволял мне водить Бэй три раза в неделю, я познакомилась с женщиной. Она догадалась, что происходит, по моему виду. Эта женщина раздобыла мне машину и помогла бежать. Дэвид не знал моей настоящей фамилии и думал, что я из Нью-Йорка, так что Бэском был единственным местом, в котором мне пришло в голову укрыться, единственным местом, где он не сможет найти меня.

Чем дальше Сидни рассказывала, тем больше распрямлялась Клер. Было темно, но Сидни чувствовала на себе испытующий взгляд сестры.

– Наверное, я просто хотела сказать тебе, мне понятно, что ты чувствовала, когда приехала сюда, когда тебе было шесть. Я принимала все, что имела здесь, как само собой разумеющееся. Но теперь я поняла, что это единственное надежное убежище, которое было у меня в жизни. Я хочу, чтобы у Бэй тоже было такое убежище. Я хочу, чтобы из ее памяти стерлось все то, что ей пришлось повидать, все, что пришлось пережить по моей вине. Как ты думаешь, это возможно?

Клер заколебалась, и Сидни получила ответ на свой вопрос. Это невозможно. Клер ничего не забыла.

– Вот и все мои секреты. – Сидни вздохнула. – Оказывается, не такие уж они и важные, как думала.

– С секретами всегда так. Чувствуешь этот запах? – неожиданно спросила Клер. – Он появляется уже не первый раз. Какой-то одеколон, что ли.

– Это Дэвид, – прошептала Сидни, как будто он мог услышать ее. – Я принесла с собой память о нем.

– Забирайся в кровать, быстро.