Читаем Садовод полностью

Приехав в Курган и с трудом отыскав хибару дочери, она увидела отвратительную картину. Мрачное и смрадное помещение, убогая обстановка, черный от грязи пол, запах паленой водки и дешевых сигарет, а посреди всей этой роскоши — полупьяные Олег и Виктория, почти утратившие человеческий облик. В темном углу за занавеской копошилась крошечная девочка, поведением напоминавшая дикого зверька.

Все попытки убедить Вику отказаться от сделки и отдать дочь Вере Ивановне оказались напрасными. Нравственная деградация женщины дошла уже до такой степени, что за свое согласие она потребовала от матери сумму, превышающую ту, которую получила бы в случае продажи Беллы за рубеж. Старшая Квашнина влепила дочери увесистую пощечину, а потом поднапряглась, призвала на помощь все свои возможности и оставшиеся связи и добилась-таки намеченной цели. Вику и Олега в судебном порядке лишили родительских прав, а Веру Ивановну назначили опекуном Беллы Квашниной до ее совершеннолетия. Причем бойкая бабушка настояла на том, чтобы изменить отчество девочки в свидетельстве о рождении. Была Олеговна, стала Николаевна. По имени покойного деда, мужа Веры Ивановны.

С той поры бабушка с внучкой жили вдвоем в просторной трехкомнатной квартире. Младенческие воспоминания не задержались в голове Беллы, она не помнила своих родителей. Виктория Квашнина, обиженная на весь мир, не удостаивала родственниц своими визитами. В девяносто девятом году Вера Ивановна узнала, что дочь ее завела отношения с каким-то южным работягой, работавшим на тюменских нефтепромыслах, и в том же году уехала с ним в Турцию. Бывший супермен Олег ушел из жизни еще раньше с помощью веревки и потолочной перекладины. Видать, не смог смириться с собственной инвалидностью и никчемностью.

Девочка Белла некоторое время состояла на учете у невропатолога в связи с негативными условиями первых месяцев жизни. Однако к семи годам не было выявлено ни замедленного развития, ни проблем в общении со сверстниками, ни заикания, ни невроза, и с учета ее сняли. Белла окончила школу, поступила в институт… Некоторые странности появились у нее в начале переходного возраста. Бабушка вновь повела ее на консультацию к специалистам, те успокоили. Дескать, кто ж в четырнадцать лет без странностей? Разовьется в женщину, и все подростковые комплексы сами собой пройдут. Вера Ивановна недоверчиво качала головой и пробовала поговорить с внучкой сама, но та с каждым днем становилась все более замкнутой и молчаливой. О том, что происходит в жизни Беллы за пределами квартиры, старушка не знала вообще ничего. Особенно не любила девушка обсуждать две темы: свою личную жизнь и отношения с религией. Хотя по многим признакам заметно было, что религиозное чувство в ней кипит и булькает, трансформирует психику и образ мышления. Вера Ивановна даже помнила, что обращение Беллы к христианской вере началось в девятом классе и совпало с переходом из одной школы в другую. На смене школы настояла тогда сама Белла. Какие-то причины она тогда называла, но бабушке они показались надуманными. Об истинных же мотивах девушка молчала. Вытащить из нее информацию, которую она не желала разглашать, было делом совершенно гиблым, заведомо обреченным на провал. А теперь она мертва и уж тем более ничего не расскажет…

Глава 3

В сосновом лесу царила сырость. Снег здесь только-только сошел, а кое-где и не сошел еще, лежал в низинах грязно-белыми ноздреватыми кучками. Влажная почва хлюпала под ногами. Сергей недовольно сморщился. Он любил природу, но не любил весну. От апрельского солнца у него начинало ломить в висках и неприятно учащалось сердцебиение. В это время года он обычно спасался тем, что как можно меньше времени проводил вне закрытых помещений. Если сидел дома, зашторивал все окна. Впрочем, с тех пор, как в его однокомнатной квартире поселилась Снежная Королева, он старался не демонстрировать свою весеннюю депрессивность. В отличие от себя самого, Настю он считал нормальным человеком. А все нормальные люди любят яркое солнце, звонкую капель, щебетанье птиц и запах прели. Сезонные особенности любимого супруга могли насторожить Настю, а он не хотел давать ей ненужных поводов для подозрений в психической неадекватности.

Оглядываясь по сторонам, он замечал, что почти на всех могилах лежит печать ухоженности. Заботливые родственники успели побывать на кладбище с утра и навести порядок. «Интересно, — подумал он, — откуда эта традиция идет и что она означает? Какой скрытый смысл в том, что мы очищаем могилу от сухих веток и прошлогодних листьев, протираем памятник, приносим свежие цветы? Что здесь от христианства и что от язычества? И почему в других культурах отношение к местам захоронений не такое трепетное? У мусульман, например, не принято как-то облагораживать могилу усопшего, даже самого любимого и уважаемого. Похоронили и забыли».