Читаем Садовница полностью

…В тот день кукольник дал еще два представления, и молодые люди остались на оба, а потом еще побродили немного по городу. Домой возвращались уже поздно; Марк с Эрле пошли вперед, а Стефан и Анна отстали — и, должно быть, довольно сильно, потому что ни шагов их, ни голосов уже не было слышно. Эрле замерзла в тонкой рубашке, и Марк одел ее своей курткой; улицы обезлюдели, погасли окна домов — горожане уже спали, и лишь шлепанье башмаков ночного сторожа далеко разносилось по притихшему городу.

Идти домой Эрле не хотелось — во-первых, она не была уверена, что тетушка Роза не заперла на ночь входную дверь на засов, а во-вторых, уж слишком хороша была эта короткая летняя ночь, чтобы проводить ее взаперти…

Они шли по богатым кварталам, где каждый дом был отгорожен от соседа высокой глухой стеной. Щек касалось легкое дыхание ветерка — в нем были запах остывающего камня, и прохладные нотки свежести, и память о душистой траве, скошенной там, далеко за городом… Где-то в вышине прошелестели крылья — то ли летящая по своим делам сова, то ли несущий младенцу светлые сны ангел — и точно таким же шелестом откликнулись из-за стены деревья — как видно, стена не оказалась такой уж непреодолимой преградой для ветра.

Марк шел рядом с Эрле молча, только несколько раз говорил: «Осторожнее», когда в мостовой появлялись выбоина или горб, и, ненавязчиво взяв девушку под руку, направлял ее в обход препятствия: он видел в темноте гораздо лучше, чем она. Целиком доверившись спутнику, Эрле перестала смотреть под ноги и подняла взгляд к небу. По черному ночному бархату раскатывались хрустальные капли звезд — одни крупнее, другие мельче, — и полная луна, невероятно желтая сегодня, висела посреди этого сверкающего великолепия, и края ее казались немного размытыми, словно припорошенные бледным холодным инеем.

— Смотри, — тихо выдохнула Эрле, кивая на луну. — Она похожа на лицо печальной женщины.

Как ни странно, Марк не стал спрашивать ни кто похож, ни почему похож, а довольно долго смотрел в небо и наконец склонился к уху девушки и возразил точно таким же шепотом:

— А по-моему, она похожа на яблоко. На большое желтое сладкое яблоко, только без черенка.

— А почему — сладкое?

— Потому что червяки погрызли… Они невкусное есть не станут.

Эрле тихонько фыркнула и замолчала, не найдясь, что на это возразить.

…Потом они прощались у дверей ее дома. Умом девушка понимала, что надо идти и ложиться спать, а утром встать пораньше и работать, и так поздно, а Марку еще домой идти — кстати, где он живет? забыла спросить… — но у нее не было сил разрушить очарование этой летней ночи… Так они и стояли рядышком на ступеньках — Марк и одетая в его куртку Эрле.

Юноша заговорил первым.

— Можно, я зайду к тебе завтра?

— Можно, — тут же откликнулась девушка. И добавила невпопад: — Куртку не забудь… А зачем тебе заходить?

— Ну, скажем, я хочу проведать того котенка, при подбирании которого я присутствовал. — Голос Марка был подчеркнуто серьезным, но Эрле почувствовала, что юноша улыбается.

— Хорошо… А когда?

— Когда часы на университетской башне пробьют пять. — Взяв из рук девушки одежду, и кивнув на прощание, Марк спустился со ступенек и зашагал в ту сторону, откуда пришли они с Эрле. В темноте он отчего-то казался намного выше, чем днем.

— Слушай, а как я узнаю, что часы пробили пять? — внезапно сообразила девушка. Темная фигура остановилась и обернулась.

— Ну я же к тебе зайду, — терпеливо пояснил юноша, и Эрле снова рассмеялась негромко.

…Когда она добралась до своей комнаты, стараясь ступать по лестнице как можно тише, чтобы никого не разбудить — тетушка Роза опять забыла запереть входную дверь, так что в дом Эрле попала без проблем — то ей отчего-то показалось, что на задумчивом лице заглядывающей в окно луны появилась улыбка.