Читаем Садовница полностью

Когда у девушки выдавалась свободная минутка, она отправлялась бродить по городу. Ей нравилось бывать в тех кварталах, где жили зажиточные горожане. Дома там были степенные и важные, несуетливые и основательные, как и их хозяева. Впрочем, люди попадались тоже занятные — например, милая веснушчатая девчушка с ярко-оранжевым талантом полководца — не распустится же, разве что Эрле все время рядом будет… так ведь не получится: прошла по улице и исчезла, и не встретиться больше… эх, подарил бы ей кто солдатиков, что ли? Или нищий калека на паперти, слепой и безрукий… Девушка видела, что в его ауре преобладали розоватые тона, и с горечью понимала, что этому таланту тоже не суждено было бы раскрыться — ну кто позволит такому воспитывать ребенка? Но тут было проще: она взяла в привычку каждое утро проходить мимо собора и опускать мелкую монетку в жестяную кружку нищего — если не произойдет ничего необычного, такого контакта должно хватить. А однажды встретился и вовсе необычный детина — угрюмый, крепкий, хмурый, скуластый, с настороженно сдвинутыми бровями и округлым мягким подбородком. Что означало свечение вокруг его головы, почти целиком равномерно-черного цвета, Эрле не знала — ей никогда раньше не доводилось видеть такого; но тем интереснее было бы попытаться такой талант раскрыть. Жаль, что больше этот человек ей не попадался…

А в остальном горожане были людьми вполне обыкновенными. Коричневые, серые, бордовые, зеленые, лиловые тона… Конюхи, ювелиры, садовники, ораторы, художники… И все — занимаются не своим делом. Люди со слабыми ореолами попадались редко, и даже закрыв глаза, Эрле с легкостью смогла бы отличить их от прочих — по спокойствию и безмятежности, которые всегда исходят от человека, нашедшего свое место и сумевшего уютно там расположиться. Но такие люди встречаются часто разве что в Таххене, где вот уже тридцать лет живет отец Теодор, а здесь, в Раннице, они такая же редкость, как и во всех остальных городах. Ничего, через несколько месяцев начнут вылупляться таланты тех, кто повстречал Эрле, и людей почти без ореолов станет больше…

Но горожане — горожанами, а ту троицу студентов девушка так больше и не встретила. Она готова была поклясться, что судьба забросила ее в Ранницу ради кого-то из них: их таланты светились так ярко, что без ее помощи цветы почти наверняка не распустятся, уж в этом-то она разбиралась! — но время шло, а ни тот, ни другой, ни третий на ее горизонте так и не появились… Правда, один раз Эрле показалось, что где-то в толпе мелькнуло знакомое лицо — но права она была или нет, сказать сложно: уж слишком ей хотелось наконец понять и разобраться.

Но сделать она ничего не могла. Оставалось только ждать.

Нагруженная покупками, Эрле возвращалась с рынка. Вообще-то она собиралась в галантерейную лавку, но имела неосторожность обмолвиться об этом, и тетушка Роза спохватилась, что не худо было бы купить к обеду зелени… и рыбы… и еще вилок капусты, если можно… и… Короче говоря, в покачивающуюся на локте корзину провизия поместилась, но ни для чего другого места там уже не осталось. Пришлось нести свертки в руках. В одном из них был отрез полотна, которому предстояло превратиться в нижнюю юбку Марты, старинной приятельницы тетушки Розы; в другом — толстая шерсть, из которой Эрле планировала сшить себе плащ на осень; отдельно завернуты кружева — девушка польстилась на низкую цену, хоть и не знала еще, что будет с ними делать — и застежка для будущего плаща. Хорошо еще, что рынок располагался недалеко от Цветочной улицы, иначе она и не знала бы, как донести все покупки до дому…

Когда до него оставалось не больше сотни шагов, Эрле заметила котенка — маленького, жалкого, испуганно жмущегося к каменной стене. Дружелюбно махая обрубком хвоста, к нему тянулась большая лохматая дворняга — вероятно, тоже не очень взрослая. Котенок зашипел и приготовился дорого отдать свою жизнь.

— Уйди от него, — негромко сказала девушка дворняге. — Не видишь разве — он тебя боится…

К ее радости, собака послушалась: оставила малыша в покое, перебежала на противоположную сторону улицы и принялась с независимым видом обнюхивать выступающий из мостовой камень. Эрле подошла к котенку поближе и села на корточки:

— Кис-кис-кис…

Зверек вздрогнул и попятился, не отрывая от девушки затравленного взгляда. Наверное, она показалась ему такой же большой и опасной, как собака.

Эрле досадливо поморщилась на мешающие ей корзинки-свертки, и поставила корзину на мостовую, а свертки аккуратно, стараясь не запачкать, пристроила сверху.

— Ну же, не бойся меня… Видишь — я не кусаюсь…

Котенок явно не поверил. Пришлось прибегнуть к более весомым аргументам.

— А рыбки хочешь? — вот и пригодился подсунутый вместо сдачи карасик, которого Эрле собиралась отдать коту тетушки Розы для установления добрых отношений…