Читаем Садовник полностью

Мигель проследил направление его взгляда и невольно поднялся. Прямо к ним шли четверо — жандармский офицер и трое сопровождавших его солдат.

— Черт! — охнул до этих пор вежливо молчавший полковник и тоже встал. — Господа! Что вы здесь потеряли?

— Сеньор Хуан Диего Эсперанса? — подошел офицер.

— Естественно… — растерянно проронил полковник.

— Капитан Торес, — щелкнул каблуками офицер. — Я имею распоряжение военной прокуратуры о проведении обыска на принадлежащей вам территории.

— Это еще зачем? — сдвинул брови старик. — Вы, наверное, ошиблись. В моем доме никогда не было военных преступников!

Офицер прищурился:

— Капитан Гарсиа Эсперанса — ваш сын?

Полковник побледнел.

— Так точно.

— Капитан Гарсиа Эсперанса взят под арест вместе с генералом Санхурхо при попытке пересечения государственной границы Испанской Республики, — отчеканил офицер.

Полковник схватился за сердце и медленно осел на плетеный стул.

***

Наряд жандармов перевернул вверх дном всю усадьбу. В поисках уличающих сына полковника документов они проверили все бумаги, какие только были в доме, с явным сомнением осмотрели принадлежащую полковнику Эсперанса коллекцию африканского холодного оружия, изъяли две новенькие винтовки, чуть не реквизировали старинное кремневое охотничье ружье и в конце концов объявили, что на имущество семьи Эсперанса будет наложен арест вплоть до специального распоряжения военного суда.

— Вы не имеете права, — прохрипел старик. — Здесь ничего не принадлежит Гарсиа. Здесь все мое…

— Можете жаловаться, — холодно отреагировал жандармский офицер. — А пока ваши угодья поступают во временное распоряжение земельного комитета, а дом…

— Убью… — прохрипел полковник и двинулся на офицера. — Убью… щенок… мразь…

Прокурор и лейтенант повисли на его плечах, а Мигель взял офицера под локоть и решительно повел прочь.

— Насколько это серьезно, капитан? — поинтересовался он. — Сеньор Эсперанса очень влиятельная фигура…

— Это очень серьезно, лейтенант! — нервно отреагировал жандарм. — И уберите свою руку!

Мигель отпустил офицера, и тот, передернув плечами, пошел к замершим у дверей подчиненным, но вдруг обернулся.

— А полковнику своему скажите, чтоб вел себя поприличнее. Не старые времена!

***

Через два часа прибыл чиновник из земельного комитета. Что именно он хотел от полковника, осталось тайной, поскольку уже через минуту официальное лицо вышвырнули из дома, и вслед ему понеслись такие жуткие угрозы, что бедолага счел за лучшее удалиться. Но дело было сделано. После этого визита полковник впал в такую ярость, что у него отказали ноги. И тогда он приказал немедленно созвать всех слуг и батраков, какие только были в доме, и осипшим дрожащим голосом распорядился уничтожить все, на что только может претендовать земельный комитет.

Переминающиеся с ноги на ногу батраки стали расспрашивать, что именно сеньор имеет в виду, и стоявший впереди всех Себастьян замер: сеньор Эсперанса показывал пальцем в сторону его сада!

— Все… — хрипел он. — Под корень… Арендаторов сжечь… Маслобойни сжечь… Все сжечь… Ничего… чтобы… не осталось…

Стоявшая за спиной отца сеньора Тереса сделала знак, и батраки медленно попятились к выходу.

— Все… сжечь… — доносилось им вслед. — Все…

Себастьян в ужасе закрыл лицо руками, но сеньора Тереса начала говорить, и он исполнился надеждой.

— Идите по домам, — тихо произнесла сеньора. — Я полагаю, завтра он одумается.

— А если не одумается? — резонно возразили из толпы. — Где мы работать будем, если сеньор Эсперанса все сожжет?

— Это уже моя забота. Идите по домам, а завтра посмотрим.

***

С этой минуты Себастьян словно превратился в сжатую до упора стальную пружину. Он видел визит военных и уже понимал, что происходит что-то страшное. Видел он и то, как сеньора Тереса надеется на отмену дикого бессмысленного распоряжения. Но Себастьян сильно сомневался, что ей удастся уговорить отца. В таком состоянии, как сегодня, старик своих решений никогда не менял.

Сеньора Тереса ушла в дом, и Себастьян, дождавшись, когда батраки покинут усадьбу, подошел к открытому окну и прижался к стене.

Он слышал все: долгие терпеливые уговоры сеньоры Тересы, сдавленное шипение старика, словно в отместку за все, что с ним происходит, внезапно припомнившего дочери и ее разрыв с мужем, и фактически оставшуюся без отца Долорес, и странные отношения с падре Теодоро. Затем снова были слезы и снова — уговоры не принимать скоропалительных решений, заверения, что с Гарсиа произошла какая-то ошибка и скоро все прояснится, и снова слезы… Но старик не собирался отступать. Он настолько разошелся, что даже потерял дар речи, и бедной перепуганной сеньоре Тересе пришлось бежать к телефону, чтобы вызвать врача.

Никогда еще Себастьян не испытывал такого ужаса. Сам того не понимая, старый полковник собирался лишить себя и всю свою родню самого главного, что только может быть на свете, — надежды на воскресение и вечную жизнь в Эдеме.