Читаем Садовник полностью

- Не хотите ли вы сказать, - наконец решился заговорить один из них, - что телевидение освещает события более объективно, чем газеты?

- Я смотрю телевизор, - пояснил Шанс.

Пожилой репортер сказал, обращаясь в том числе и к коллегам:

- Большое спасибо вам, мистер Сэдовник, - это, возможно, самое откровенное заявление, какое мне доводилось слышать от общественных деятелей в последние годы. Мало кто из деловых людей не читает газет. И уж точно ни один не решится признаться в этом публично!

Когда Йе-Йе и Шанс уже собирались уйти, к ним подбежала молодая женщина-фотокорреспондент.

- Извините меня, мистер Сэдовник, за настойчивость, - сказала она, запыхавшись, - но я хотела бы снять вас еще раз. Знаете, вы - такой фотогеничный!

Шанс вежливо улыбнулся, но Йе-Йе резко потянула его за собой. Шанс удивился. Он не понял, что так сильно ее разгневало.

Президент бегло просматривал обзор прессы за прошедший день. Все крупнейшие газеты воспроизвели его речь в американском Финансовом институте вместе со ссылками на Бенджамина Ренда и Шэнси Сэдовника. Президент подумал, что следовало бы разузнать побольше о Сэдовнике.

Он вызвал свою личную секретаршу и попросил ее собрать всю доступную информацию об этом человеке. Через некоторое время, когда у президента выдался перерыв между двумя посетителями, он снова пригласил к себе секретаршу.

Взяв поданную ему папку, президент открыл ее, извлек полное досье на Ренда, которое тут же отложил в сторону, короткое сообщение водителя Ренда о происшествии с Сэдовником и машинописную расшифровку выступления Сэдовника в передаче "Сегодня вечером".

- Вроде бы это все, - неуверенно сказала женщина, поймав недоуменный взгляд президента.

- Мне нужно стандартное досье по образцу тех, которые мне составляют на всех посетителей Белого дома. Всего-то навсего.

Видно было, что секретарша мнется. Наконец она сказала:

- Я запросила все обычные источники, господин президент, но они не располагают никакой информацией о Шэнси Сэдовнике.

Президент нахмурил брови и произнес ледяным тоном:

- Осмелюсь предположить, что, как и все мы, мистер Шэнси Сэдовник родился в определенный день и в определенном месте и, как и все мы, платил и платит налоги, внося тем самым свой вклад в благосостояние Америки. То же самое, разумеется, можно сказать и о любом члене его семьи. Мне нужны факты.

Секретарша повторила с обреченным видом:

- Простите, господин президент, но я не смогла найти ничего, кроме того, что вы держите в руках. Как я уже говорила, я обратилась ко всем нашим обычным источникам.

- Не хотите ли вы сказать, - мрачно буркнул президент, тыча пальцем в папку, - что это все, чем они располагают?

- Именно так, сэр.

- Не собираетесь ли вы меня убедить, что ни одно из наших ведомств не знает ничего о человеке, с которым я провел полчаса лицом к лицу и которого я процитировал в своей речи? А может, просто стоит заглянуть в "Ху?з ху"? Или, на худой конец, в телефонную книгу Манхэттена?

Секретарша нервно рассмеялась:

- Я попробую, сэр!

- Буду вам премного благодарен.

Когда секретарша вышла из комнаты, президент придвинул к себе перекидной календарь и написал на листке: "Сэдовник?"

Вернувшись с ооновского приема, Скрапинов тут же уселся строчить секретный отчет о встрече с Сэдовником. По мнению Скрапинова, Шэнси Сэдовник умен и хорошо образован. Особо Скрапинов подчеркнул прекрасное знание русского языка и литературы.

"В Сэдовнике, - писал он, - мы видим представителя тех американских деловых кругов, которые в ситуации, когда усиливается экономическая депрессия и растет опасность гражданских беспорядков, пытаются сохранить свой пошатнувшийся status quo даже ценой уступок советскому блоку".

Из представительства Скрапинов связался с посольством в Вашингтоне и имел беседу с начальником Особого отдела. Он срочно запросил всю имеющуюся информацию о Сэдовнике: семья, образование, друзья и сотрудники, отношения с Рендом. Скрапинов хотел понять, почему из всех многочисленных экономических советников президент выделил именно Сэдовника. Начальник Особого отдела пообещал представить досье на следующее утро.

После этого разговора Скрапинов проследил лично за подготовкой двух небольших посылок для Сэдовника и Ренда - в каждый ящичек были аккуратно уложены несколько фунтов белужьей икры и бутылка отборной русской водки. В посылку для Сэдовника, кроме того, легло редчайшее первое издание басен Крылова с собственноручными пометками автора на полях. Книга попала к Скрапинову из частной библиотеки одного недавно арестованного ленинградского академика-еврея.