Читаем Садок судей полностью

Садок судей

Елена Генриховна Гуро , Екатерина Низен , Николай Давидович Бурлюк , Давид Давидович Бурлюк , Велимир Хлебников

Шестиэтажный возносился дом,Чернелись окна скучными рядами,Но ни одно не вспыхнуло цветком,Звуча знакомыми следами.О сколько взглядов пронизало ночьИ бросилось из верхних этажей.Безумную оплакавшие дочь,Под стук неспящих сторожей.Дышавшая на свежей высоте,Глядя окно под неизвестной крышей.Сколь ныне — чище ты и жертвенно святей!Упавши вниз, ты вознеслася выше!

«Немая ночь, людей не слышно…»

Op. 9.

Немая ночь, людей не слышно.В пространствах — царствие зимы.Здесь вьюга наметает пышноГробницы белые средь тьмы.Где фонари, где с лязгом шумнымЗмеей скользнули поезда,Твой взгляд казался камнем лунным,Ночей падучая звезда.Как глубоко под черным снегомПрекрасный труп похоронен.Пожри просторы шумным бегом,Затмивши паром небосклон.

1905 год

Полтавская губ.

«Со звоном слетели проклятья…»

Op. 10.

Co звоном слетели проклятья,Разбитые ринулись вниз.Раскрыл притупленно объятья,Виском угодил о карниз.Смеялась над мной колокольня,Внизу собирался народ.Старушка — горбом богомольна.Острил изловчась идиот.Чиновник лежал неподвижно.Стеклянными были глаза.Из бойни безжалостноближнейКот рану кровавый лизал.

«Ты окрылил условные рожденья…»

Op. 11.

Ты окрылил условные рожденьяСносить душа их тайны не смогла.Начни же наконец поэзии служенье —Всмотрись излучисто — кривые зеркала.Неясно все, все отвращает взоры,Чудовищно сознав свое небытие:Провалы дикие и снов преступных горы!..Ты принял, кажется погибели питье!

«Чудовище простерлось между скал…»

Op. 12.

Чудовище простерлось между скал,Заворожив гигантские зеницы.Махровый ветр персты его ласкал,Пушистый хвост золоторунной птицы.Сияющим, теплеющим зигзагомТянулось тело меж колючих трав…И всем понятней было с каждым шагомКак неизбежно милостив удав.Свои даря стократные слова,Клубилося невнятной колыбели…Чуть двигаясь, шептали: «раз» и «два»,А души жуткие, как ландыши, слабели.

«Твоей бряцающей лампадой…»

Op. 13.

Твоей бряцающей лампадойЯ озарен лесной тиши.О, всадник ночи, пропляшиПред непреклонною оградой.Золотогрудая женаУ еле сомкнутого входа.Теплеет хладная природа,Свои означив письмена.Слепые прилежании взгляды.Дождю подставим купола.Я выжег грудь свою до тла,Чтоб вырвать разветвленья зла,Во имя правды и награды.Объятий белых жгучий сот.Желанны тонкие напевы,Но все ж вернее Черной ДевыРазящий неизбежно мед.

«На исступленный эшафот…»

Op. 14.

Перейти на страницу:

Похожие книги