Читаем Сад времени полностью

— Поэзия как будто опять возвращается. Правда, тут в основном что-то вроде детской порнографии. Тебе это ничего не напоминает?

Он прочел первое стихотворение. Смесь детской наивности и непристойности показалась ему знакомой.

— Америка… — пробормотал он. За три с лишним десятилетия все имена вылетели из головы. Потом его лицо осветилось улыбкой. — Наш самый лучший друг — я так ясно его вижу — как же он называл такую чепуху? «Нелепица»! Господи, как будто совсем недавно… — Он обнял Марту одной рукой.

— Джек Пилбим, — подсказала она. Оба радостно засмеялись и одновременно произнесли:

— Память стала подводить…

На какое-то время они ускользнули из настоящего, перестали замечать угрюмые лица и гнилое дыхание толпившихся вокруг стариков. Они снова были в более чистом и жизнерадостном мире, в том суматошном Вашингтоне, который знали.

В качестве одного из свадебных подарков Билл Дайсон устроил для них поездку по Штатам. Они провели часть своего медового месяца в Ниагаре, радуясь своему незатейливому выбору, притворяясь американцами, слушая шум могучего водопада.

Там они узнали удивительную новость. Похитителя Марты разыскали и арестовали. Им оказался Дасти Дайк, пошлый комик, чье выступление они смотрели вместе с Джеком Пилбимом. Об этом аресте сообщали крупные заголовки всех газет. Но уже на следующий день первые страницы занимало описание грандиозного пожара на фабрике в Детройте.

Тот мир новостей и событий умер. Даже в памяти Марты и Тимберлейна он лишь мерцал, потому что распад затрагивал их самих. Седая Борода закрыл глаза, не в силах смотреть на Марту.

Между тем парад начался. Из ворот Баллиола торжественно выплыли различные сановники в сопровождении вооруженной охраны. Некоторые из них взошли на трибуну. Появился Мастер, немощный старец с лицом мертвенно-белым на фоне черной мантии и шляпы. Мастеру помогли подняться по ступеням, и он произнес короткую и почти неслышную речь, которая закончилась приступом кашля. После этого из колледжа вышли дети.

Первой показалась девочка. Она шагала очень уверенно и оглядывалась по сторонам. Когда в толпе раздались приветственные возгласы, девочка заулыбалась; она поднялась на трибуну и стала махать рукой. У нее не было волос, и бледная кожа покрывала шишковатый череп. Одно ухо распухло и превратилось в бесформенный мясистый вырост. Когда оно поворачивалось к зрителям, девочка становилась похожей на гоблина.

Толпа была в восторге от этого зрелища. Многие аплодировали.

Затем явились мальчики. Младший, с сухой рукой и синеватым лицом, выглядел больным и измученным. Он стоял с безучастным видом; махал рукой, но не улыбался. Ему было лет тринадцать. Второй мальчик казался более здоровым. Он поглядывал на людей с опаской, и Седая Борода сочувствовал ему, зная, сколь переменчивы симпатии толпы. Вероятно, мальчик догадывался, что те, кто сегодня ему рукоплещут, могут завтра возжаждать его крови, если вдруг переменится ветер. Поэтому он махал рукой и улыбался, но глаза его не улыбались.

На этом все кончилось. Дети удалились под крики стариков, многие из которых прослезились. Несколько старух рыдали в голос, и разносчики неплохо заработали на носовых платках.

— Как трогательно, усмехнулся Мортон. Он окликнул возницу, и повозка начала медленно выбираться из толпы. Очевидно, многие зрители не собирались расходиться, желая еще пообщаться друг с другом.

— Ну вот вы и полюбовались на это чудо, — сказал Гэвин, доставая из кармана платок, чтобы вытереть жирный лоб. — Знак того, что при определенных условиях род людской мог бы возродиться. Только человеку расплодиться гораздо труднее, чем большинству наших млекопитающих. Возьмите пару горностаев, койпу или кроликов и лет через пять, если им хоть немного повезет, их будет уже целая орда, не так ли, Мортон? Людям, чтобы достичь такой численности, потребуется столетие. К тому же им нужна очень большая удача. Ведь грызуны не убивают друг друга, как Homo sapiens. Кто поручится, что этих детей не забьют насмерть вонючими костылями, прежде чем они вырастут?

— Может быть, их специально показывают каждый год, чтобы люди к ним привыкли и не причиняли им зла? — предположила Марта.

Такие мероприятия часто дают результат, прямо противоположный ожидаемому, — мрачно заметил Гэвин.

После этого они молча проехали по Хлебной дороге. Миновав высокие ворота колледжа Христовой Церкви, повозка остановилась. Когда Тимберлейн и Марта спустились на землю, Седая Борода спросил:

— А вы бы запретили такую демонстрацию, если бы это было в ваших силах? Мортон лукаво прищурился.

— Будь моя воля, я бы запретил все человечество. Видите ли, мы неудачное творение.

— Так же, как вы запретили Рождество?

На морщинистом лице появилось подобие улыбки. Мортон подмигнул Марте.