Читаем Сад времени полностью

Под парусом было сухо, а погода смягчилась, но, глядя на бескрайние воды и непроницаемую облачность, путники не могли избавиться от гнетущего чувства. Седая Борода развел маленький костер, и все стали кашлять, потому что дым не рассеивался. Настроение улучшилось только после того, как явился Пит. Усталый, замерзший, сморщенный, он, однако, с торжествующим видом нес на спине двух превосходных бобров. Один из зверей оказался просто гигантом: четыре фута от усов до хвоста. Пит сообщил, что в сотне ярдов обитает целая колония бобров, и они, похоже, совсем не боятся людей.

— Поймаю еще парочку на завтрак, — пообещал он. — Раз уж жизнь пошла такая дикая, будем жить как дикари.

Хотя Пит ворчал не часто, эта жизнь его мало радовала. Правда, он получал удовлетворение, перехитрив и убив какого-нибудь зверя, но, несмотря на все свои охотничьи успехи, считал себя неудачником. С тех пор как много лет назад он не смог убить Седую Бороду, Пит начал отдаляться от людей и вести все более одинокую жизнь. Даже благодарность за милосердие Седой Бороды омрачалась досадой: Пит воображал, что если бы не проявил тогда слабость, то мог бы еще командовать собственным отрядом солдат — остатками краучеровской армии. Он тешил себя подобными мыслями, хотя знал, как далеки они от реальности. Из него не мог получиться настоящий солдат — в этом его убедили другие, более ранние события.

В детстве Джеф Пит жил в большом городе и часто посещал пустырь на окраине. Эта местность примыкала к вересковой пустоши, и мальчику там очень нравилось. С окрестных холмов, над которыми порой парили коршуны, можно было рассматривать диковинный лабиринт города: трубы, шиферные крыши фабрик и бесчисленные маленькие многоножки-дома. Джек приходил на пустырь вместе со своим другом Дики; в хорошую погоду они играли там каждый день после школьных занятий.

От одного из старших братьев Джеф унаследовал большой ржавый велосипед, а у Дики был большой белый пес по кличке Снежок. Снежку тоже очень нравился пустырь. Все это происходило в начале семидесятых годов, когда Джеф ходил в коротких штанишках и на земле царил мир.

Иногда Джеф и Дики играли в войну, используя палки вместо винтовок. Иногда ловили руками ящериц; эти маленькие буроватые существа обычно ускользали, и в руках у мальчиков оставались только извивающиеся окровавленные хвостики. Иногда они боролись.

Однажды, поглощенные борьбой, они скатились по склону холма в густые заросли крапивы. Оба сильно обожглись. Но Джеф, несмотря на боль, не стал плакать в присутствии своего приятеля. Дики ревел всю обратную дорогу и не смог полностью успокоиться даже на велосипеде Джефа.

Мальчики росли. Фабрика с большими трубами поглотила юного Джефа Пита, так же как и его братьев. Дики получил место в фирме по продаже недвижимости. Они обнаружили, что у них нет ничего общего, и перестали встречаться.

Началась война. Пита призвали в военно-воздушные силы. После неких загадочных событий на Ближнем Востоке он вместе со своими товарищами дезертировал. Это послужило примером для других боевых частей в том районе, где недовольство солдат достигло предела. Поднялся мятеж. Несколько мятежников захватили самолет на тегеранском аэродроме и улетели в Британию. На том самолете находился и Пит.

Тем временем в Британии разгоралась революция. Через несколько месяцев правительство пало, и наспех созданное новое правительство заключило мир с противником. Пит добрался до своего дома и присоединился к местным бунтовщикам. В одну лунную ночь проправительственная группировка напала на их опорный пункт, расположенный в большом викторианском особняке в предместье. Пит, укрывшись за бетонной плитой и чувствуя, как бешено колотится сердце в груди, стрелял в неприятеля.

Один из защитников особняка направил луч прожектора на атакующих. В их числе был Дики, в мундире с правительственной эмблемой, и он бежал прямо на Пита. Пит выстрелил в него.

Он пожалел об этом выстреле даже раньше, чем увидел, как Дики падает с простреленной грудью. Пит подполз к нему, но выстрел оказался точным — Дики умер почти мгновенно.

С тех пор у Пита уже никогда не хватало духу убить кого-нибудь крупнее бобра.

В эту ночь путники, устроившись в палатке, хорошо поели и выспались и весь следующий день плыли.

Люди больше не попадались. Человек здесь исчез, и другие существа уже заполнили брешь, которая осталась после него. Никто не знал точно, в каком направлении нужно двигаться. Они провели еще две ночи на островах посреди огромного озера, но погода держалась сравнительно хорошая, пищи хватало, и жалоб было мало. Только одна горькая мысль неотвязно преследовала всех четверых: несмотря на свои лохмотья и морщины, они еще считали себя современными людьми, а современный человек имел право на нечто большее, чем блуждания в доисторической глуши.