Читаем Сад времени полностью

— Тут вы заблуждаетесь. У нас здесь нет никакой анархии. Я умею поддерживать порядок — можете не сомневаться. Даже несмотря на эпидемию, у нас нет беспорядков, и правосудие вершится должным образом.

— Холера продолжает наступать, генерал Краучер. И массовые казни нельзя назвать проявлением порядка.

— Проявлением порядка? — раздраженно повторил Краучер. — Черт возьми! Завтра будет расстрелян весь Черчхиллский госпиталь. Конечно, вы будете кричать и об этом. Но вы ничего не понимаете. У вас ошибочные представления — пора уже от них избавляться. Я вовсе не стремлюсь убивать. Мне нужно одно: поддерживать порядок.

— Вы сами знаете, как это неубедительно звучит, — наверно, изучали историю.

— Верно! Хаос и гражданская война мне совершенно отвратительны! Послушайте, все, что вы сообщили о ДВСИ(А), не противоречит моим сведениям. Вы мне не солгали. Итак…

— Зачем мне вам лгать? Если вы такой благодетель, как утверждаете, мне нечего вас бояться.

— Будь я тем маньяком, за которого вы меня приняли, моя главная цель была бы уничтожать всех объективных наблюдателей. Но все как раз наоборот: моя работа — поддержание порядка, и только. Именно поэтому я могу воспользоваться услугами вашей организации. Вы мне поможете. Ваше свидетельство оправдает меня и те меры, которые я вынужден предпринимать.

— Оправдает перед кем? Перед потомками? Но их не будет. Вы забыли об этом?

Оба взмокли от пота. Охранники, стоявшие у двери, устало переминались с ноги на ногу. Краучер достал из кармана коробочку с мятными таблетками и сунул одну в рот.

— Как долго вы собираетесь работать на ДВСИ(А), мистер Тимберлейн?

— Пока не умру.

— Вы записываете на магнитофон?

— Да, и снимаю киноаппаратом.

— Для потомства?

Тимберлейн ответил после короткой паузы:

— Ладно, мы оба просто выполняем свой долг. Но я не понимаю, зачем убивать этих несчастных в Черчхиллском госпитале.

Краучер разгрыз свою мятную таблетку и, уставившись в пол, заговорил:

— Вот кое-какие сведения для вашего архива. Последние десять лет все исследования в Черчхилле были посвящены одной-единственной проблеме. Там много хороших биохимиков, и они пытаются продлевать жизнь. Это не просто изучение старости — как ее там… гериатрия, они ищут какое-то лекарство или гормон — мне все равно, я не разбираюсь в медицине. В общем, они хотят, чтобы люди, вроде меня или вас, могли жить до двухсот или двух тысяч лет. Вздор и галиматья! Напрасная трата средств! Я не могу допустить, чтобы этот госпиталь служил призрачным целям. Я хочу использовать его более разумно.

— Правительство оказывало госпиталю материальную поддержку?

— Да. Продажные политики в Вестминстере надеялись получить этот эликсир жизни и использовать его в своих личных целях. Нечего возиться с этой чепухой. Жизнь слишком коротка.

Они пристально посмотрели друг на друга.

— Я приму ваше предложение, — сказал Тимберлейн. — Хотя не вижу, как это вам поможет. Я опишу все, что вы сделаете в Черчхилле. Но мне нужно документальное подтверждение ваших слов об этом проекте долголетия.

— Документы! Вы говорите, как один из тех умников в соседней комнате. Я уважаю ученость, но не педантичность, запомните это. Мне нужно освободить госпиталь от шайки проходимцев — от них и от их безумных идей; я не верю в прошлое — я верю в будущее.

Для Тимберлейна это утверждение было равносильно признанию в безумии.

— Будущего нет, вы забыли? Мы угробили его в прошлом.

Краучер извлек из коробочки еще одну таблетку и просунул ее между своими толстыми губами.

— Приходите завтра, и я вам покажу будущее. Как вам известно, бесплодие постигло не всех. Дети еще рождались — и продолжают рождаться до сих пор — в разных уголках света, даже в Британии. Конечно, большинство этих детей уроды, чудовища, какие вам и не снились.

— Я знаю, о чем вы говорите. Помните Педиатрический Корпус во время войны? Это британский аналог американского Проекта Поиска Детей. Я знаю все об уродах: видел их своими глазами. Мне кажется, большинство их следовало бы уничтожить сразу после рождения.

— И все-таки некоторых не уничтожили — материнская любовь… — Краучер резко обернулся к двум охранникам, которые шептались за его спиной, и раздраженно приказал им замолчать. — Я собираю всех этих уродов, — продолжал он. — Как бы они ни выглядели. У некоторых из них нет конечностей. Другие — совершенные идиоты. Иногда они рождаются вывернутыми наизнанку и потом постепенно умирают — но один мальчик у нас выжил, хотя у него вся пищеварительная система — желудок, кишки — привешена снаружи в каком-то мешке. Зрелище отвратительное. Да, и есть еще гибриды — полулюди. Их поместят в Черчхилл для обследования. Вот будущее. — Тимберлейн не произнес ни слова, и генерал продолжил: — Согласен, жуткое будущее, но другого нет. Когда эти создания достигнут зрелого возраста, они могут зачать нормальных детей — в этом наша единственная надежда. Мы должны сохранить их и получить от них потомство. Все-таки мир, населенный уродами, лучше, чем мертвый мир.

Краучер взглянул на Тимберлейна с вызовом, словно ожидая возражений. Однако Тимберлейн сказал: