Читаем Сад Учителя полностью

Мы никого не принуждаем. Выбирайте вы. Но Мы говорим: те, кто пойдёт за жизнью, пойдут и за Нами. Они должны уловить её пульс, её волю, они должны будут выйти на простор широких горизонтов из пропылённых скважин своих домов. Они научатся строить звёздные мосты, они прорубят сияющие гроты в своих сердцах, откуда засверкают новые источники Света. Мы призываем к объединению! Мы бросаем лозунги: «Единство!», «Мировое содружество», «Братство всех народов». И это значит, что уже созревшие идеи готовы снизойти в материю и дать миру новые формы бытия. Мы хотим показать через тех существ, которые уже достигли просветления, на какие высоты может подниматься человеческий дух. И Мы говорим: каждому это дано. Все встанут в ряды общего единения. И если ты убог и твои мысли ещё тяжёлыми жерновами двигаются в мозгу, то знай, и ты нужен Нам для того, чтобы счастье мира было полнее и выразительнее. Мы все едины, и никто не может никуда исчезнуть. Там, где люди склонны рассматривать себя как единицу, полную значения в своём тщеславном величии — это иллюзия! На тех высотах, с которых видим Мы, нет разделения. С высоты самые высокие горные вершины теряют своё величие. Живите вдохновенно! И вкладывайте своё вдохновение и трепет жизни во всё творимое вами.

Учитель повелел мне вновь прийти в круглую комнату… И когда я очутилась там, Учитель сказал:

— Сегодня в пять часов ты придёшь сюда снова.

И Учитель отпустил меня.

5 часов.

Я открыла дверь в круглую комнату. Необычно яркий свет поразил меня. Я невольно отступила назад и зажмурилась.

— Входи! — услыхала я голос Учителя.

Я взошла. И в великом изумлении и смущении остановилась… Учитель был не один. Сначала комната мне показалась полной множеством лиц. Но когда моё волнение слегка отхлынуло, я увидела кроме Учителя ещё четырёх Учителей, которые сидели за столом. Учитель (в зелёном) подошёл ко мне и, положив руку мне на плечо, подвёл меня ближе к столу и к свету и, поставив перед лицом всех, сказал:

— Вот она!

Наступило молчание. Волнение моё возрастало, сердце билось глухо и неровно. Я рассмотрела, как в тумане, образы Учителей, среди которых увидела «своего» Учителя в белом… Рядом с Ним сидел Учитель аскетического типа, совсем мне незнакомый (Его имя я узнала после). Неподалёку от Него сидел Учитель в необычайной, фиолетового бархата одежде, сверкающей на обшлагах и на жилете золотом. Откуда-то я твёрдо знала имя этого Учителя и Того, который в упор смотрел на меня своими чёрными, пылающими огнём глазами. Словно я их знала и уже видела раньше.

— Вот она! — повторил Учитель.

Учитель аскетического типа сказал что-то на непонятном мне языке. Учитель в белом возразил Ему тихо и кротко.

— Я знаю её! — сказал Учитель, не спускавший с меня своих пламенных очей. И «мой» Учитель в белом мягко, пристально тоже смотрел на меня. Учитель аскетического типа смотрел строго, и, как мне казалось, испытующе, и неодобрительно. И лишь Учитель в фиолетовом бархатном камзоле имел особый вид. Его взор был весел, доброжелателен и чуть насмешлив.

Я стояла, чувствуя на себе все их взгляды, и сердце у меня глухо рыдало.

— Я знаю её, — сказал Учитель в зелёном, — и Я верю в неё.

— Я тоже веду её… — сказал Учитель в белом.

Учитель аскетического типа опять что-то сказал на непонятном мне языке, но уже мягче. Он говорил довольно долго. Ему ответил Учитель в фиолетовом бархате:

— Она будет исполнительна. Я ручаюсь!

— Готова ли ты, дитя, следовать за Нами? — спросил Учитель в зелёном.

— Да, Учитель!

— Можешь ли ты дать клятву в этом?

— Да, Учитель!

— Садись к столу.

Моё волнение всё росло. Мне казалось, что я этого не вынесу. Свет горел нестерпимо ярко. Сердце билось тяжело и глухо. Я чувствовала необычайность этой великой для меня минуты.