Читаем Сад Эдема полностью

Страсти в последующие три года накалились настолько, что пришлось наложить форменное табу на обсуждение вопросов, связанных с эоантропом. К такому, во всяком случае, негласному соглашению пришли участники состоявшегося в конце июня 1953 г. в Лондоне конгресса палеонтологов, на котором всеобщее внимание привлекли проблемы ископаемого человека — питекантропа, неандертальца и австралопитека, Чтобы сказать что-то новое и «полезное» о «человеке зари», следовало осмотреть оригиналы находок из Пильтдауна, а демонстрация их, по мнению организаторов конгресса, сразу же «спровоцировала бы дискуссию», поскольку в многолюдном собрании палеонтологов и антропологов конечно же нашлись бы и те, кто с рвением стал бы доказывать «гармоничное сочетание» челюсти и черепа, и те, кто с не меньшей убежденностью бросился бы утверждать обратное. Поэтому все сочли за благо не вспоминать об эоантропе.

Однажды вечером, за ужином в конце работы конгресса, Кеннет Окли «совершенно конфиденциально» сообщил антропологу из Чикаго С. Л. Вэшборну и Вейнеру странную новость: оказывается, Британский музей до сих пор остается в неведении, где точно в Шеффилд Парке располагается место открытия останков второго черепа эоантропа. Этой находке, как известно, придавали особое значение, поскольку она разрушала представление об уникальности черепа из Баркхам Манер. Естественно, что там следовало в первую очередь начать контрольные раскопки, но провести их так и не удалось по простой до нелепости причине: никто не знал, где находилась та куча камней, в которой Даусон обнаружил несколько костей! Даусон, человек, по словам Тейяра де Шардена, скрупулезный, а согласно отзывам Кизса, отличавшийся подчеркнутой аккуратностью, не удосужился оставить точного указания места находки, имеющей принципиальное значение. Необъяснимо было также равнодушие к этому вопросу «педантичного, в высшей степени тщательного, усердного и наблюдательного» Вудварда. Если даже допустить, что по деликатности своей он не хотел тревожить больного Даусона, непонятно все же, почему ни тот, ни другой не нашли способа обойти это препятствие.

Пильтдаунская история представлялась теперь настолько запутанной, что разгадать ее противоречия мог, пожалуй, лишь Шерлок Холмс. Его роль рискнул взять на себя Вейнер. Ни одно из объяснений существа дела, предлагавшихся ранее, не казалось ему убедительным. Он отверг и свое предположение о пильтдаунском человеке как аномалии, для понимания которой следует подождать дальнейших находок. Несерьезной выглядела и мысль, что на Земле сохранился всего один эоантроп. Вскоре Вейнер пришел к заключению, что главная головоломка связана с челюстью: затруднения вызваны отсутствием определяющих частей ее подбородка и суставных отделов восходящей ветви, где особенно ярко прослеживаются различия челюсти обезьяны и человека. Если бы удалось определить, кому она принадлежала, тогда, возможно, стало бы ясно, почему у клыка такие необычные черты строения. Поскольку, по существу, все детали рельефа челюсти из Пильтдауна, за исключением плоского износа зубов, указывали на ее антропоидный характер, у Вейнера возникло подозрение, что «кто-то ошибочно бросил челюсть в яму». Но как в таком случае объяснить открытие в Шеффилд Парке еще одной такой же комбинации из обезьяньего коренного с плоским износом жевательной поверхности и обломков черепа Homo sapiens? А что, если коренной принадлежал не обезьяне, а фрагменты черепной крышки представляют собой, несмотря на сходство с черепом эоантропа, останки «обычного рядового человеческого скелета»? Однако челюсть, по всеобщему убеждению, ископаемая, и как бы ни решался вопрос, какая разновидность древнего антропоида представлена ею, «ошибочным» появление челюсти в Баркхам Манер может быть только в том случае, если она не ископаемая, а современная! Но почему жевательная поверхность коренных челюсти современного антропоида имеет такой странный плоский износ и столь необычно изношен клык? Ничего подобного никогда не наблюдали в челюстях антропоидов. Следовательно, если кость действительно современная, то «тайна Пильтдауна» решается так: челюсть с искусственно подточенными коренными зубами и специально обработанный клык были подброшены в яму, где добывался гравий!