Читаем Сад Эдема полностью

Однако, когда Кёнигсвальд и Вейденрейх приступили к осмотру той части челюсти, где располагались клыки, то были ошеломлены: подобное они могли наблюдать ранее лишь у обезьян! Поражала отнюдь не длина зубов; напротив, клыки, значительно превосходя известные до сих пор образцы, имели относительно небольшую величину. Однако они превосходили в размере соседние зубы и далеко выступали за край их ряда, что как раз и характерно для огромных клыков обезьян, с помощью которых они раздирают твердую растительную пищу. Коронки клыков имели примечательную для обезьян заостренно-тесловидную форму, а отчетливые следы изнашивания прослеживались как спереди, так и сзади. И, наконец, самая поразительная деталь — широкие свободные промежутки, диастемы, отделяющие клыки от боковых резцов. Их размеры казались просто невероятными, поскольку даже у обезьян такие «щели» между зубами встречаются далеко не часто: с правой стороны диастема достигала 5 миллиметров, а слева и того больше — 6,2 миллиметра! В эти-то промежутки как раз и входили столь же крупные клыки нижней челюсти. Никогда ничего подобного у ископаемого человека антропологи ранее не отмечали. «Вот так новость! — воскликнул Вейденрейх. — Перед нами верхняя челюсть с человеческими зубами и обезьяньими диастемами…» Если к сказанному добавить, что костное нёбо верхней челюсти отличалось необычайной длиной, что свидетельствовало о сильном, как у животных, выступании вперед верхней части лица, а поверхность нёба оказалась, как у обезьян, совершенно гладкой, лишенной характерного для верхней челюсти человека продольного валика, то могло вообще сложиться впечатление, что перед ними останки какой-то крупной обезьяны, а не питекантропа. Но подобный вывод тем не менее абсолютно исключался. Структурные особенности строения костей в районе носового отверстия и около глазниц, глубокая, как у человека, сочленовая ямка для нижней челюсти, широкая, а не узкая, как у обезьяны, дуга верхней челюсти со всей основательностью предостерегали не торопиться выносить окончательный вердикт о животной или человеческой сущности древнего жителя долины Сангирана. Большая часть особенностей строения коренных и предкоренных зубов подтверждала принадлежность его к роду человеческому, а что касается клыков, то разве молочные зубы «человека разумного» не намекают на состояние, когда у предка они были очень мощными и, весьма вероятно, как у обезьянообразного сангиранца, входили в диастемы? Нашему предку в тропиках приходилось много поедать фруктов, которыми продолжают питаться сейчас обезьяны. А можно ли представить завзятых вегетарианцев без прочных клыков, с помощью которых они удаляли с плодов твердую кожуру? От животного наследия человеку пришлось освобождаться многие сотни тысячелетий. Следы его, основательно замаскированные и сглаженные потоком времени, дают о себе знать даже теперь, а что же говорить о тех, кто жил миллион лет назад?

Тем не менее отсутствие в блоке туфа костей мозговой коробки затрудняло окончательную диагностику странного существа, челюсть которого открыта в Сангиране в конце 1939 г. Кёнигсвальд немедленно отправил в Бандунг письмо с просьбой внимательно осмотреть место открытия, а если потребуется, то и осторожно покопать. Целых четыре недели со все увеличивающимся нетерпением Кёнигсвальд и Вейденрейх ожидали ответа. Поэтому можно представить их радость, когда однажды, после месяца мучительной неопределенности, с почты доставили в лабораторию большую, тяжелую посылку, которая содержала угловатый блок туфа с неровной поверхностью. В нем намертво впаянными залегали крупные обломки черепа.