Читаем Сад Эдема полностью

Помимо надежды получить финансовую поддержку, в этом приглашении привлекала перспектива встретиться с ведущими экспертами мира по вопросам становления Homo, а также по проблемам плейстоценовой геологии и палеонтологии. Поскольку заседания симпозиума планировалось провести в начале 1937 г., Кёнигсвальд не стал тратить время на размышления. Захватив с собой самые ценные находки или их муляжи, Кёнигсвальд отправился в Соединенные Штаты. Что и говорить, это путешествие еще более разожгло его энтузиазм и жажду открытия, чему в немалой степени способствовали прослушанные на симпозиуме доклады, а также общение с американскими и европейскими коллегами. Особенно сильное впечатление произвело на него сообщение Роберта Брума, который поразил всех участников встречи рассказом об открытиях австралопитеков на юге Африки. Кёнигсвальд гордился тем, что ему удалось установить с Брумом дружеские отношения. Они договорились поддерживать постоянные контакты, информируя друг друга о результатах своих поисков. Кёнигсвальд вообще мог считать свой визит в Новый Свет очень успешным, ибо в результате общения с руководством Института Карнеги его включили в качестве ассистента-исследователя в центральный орган учреждения — «Исследовательскую ассоциацию». Именно это обстоятельство позволило Джону Мэрриаму выделить ему крупную сумму денег специально «для поисков ископаемого человека на Яве». Кёнигсвальд сразу же написал в Бандунг длинное письмо Атма, в котором подробно проинструктировал его относительно всего необходимого для немедленного возобновления работ в Сангиране. Чек на финансирование исследований он отправил почтой. Его собственный обратный путь на Яву затянулся: воспользовавшись благоприятной возможностью, Кёнигсвальд посетил Китай, ознакомился с результатами раскопок пещеры синантропа и совершил поездку в Чжоукоудянь. Кроме того, он не преминул, конечно, обойти аптекарские лавки Пекина, Нанкина и Гонконга, скупая в них «лучшие кости и зубы драконов». Лишь в начале июня он появился в Бандунге и поторопился зайти в свой оффис, в здание Геологической службы, чтобы узнать новости.

Поиски в Сангиране к тому времени уже давно начались. Неутомимый Атма по мере накопления находок регулярно пересылал корзины с образцами в палеонтологическую лабораторию. Когда Кёнигсвальд, изголодавшись по любимым занятиям, принялся за разборку первой из них, которую доставили из Сангирана еще до его отъезда в Америку, то при осмотре одного из экспонатов, плотно впаянного в окаменевшую породу, насыщенную мелкими галечками, чуть не вскрикнул от удивления. В руках у него находилась окаменевшая, необычайно странная по виду часть правой половины крупной, тяжелой и грубой челюсти с четырьмя зубами — одним предкоренным и тремя коренными! Когда волнение первых минут улеглось, и Кёнигсвальд, успокоившись, принялся внимательнее осматривать обломок кости, он понял, как непросто поставить диагноз, когда сталкиваешься с переходной формой приматов. В самом деле, величина ее и массивность, отсутствие подбородочного выступа, чудовищно огромные коренные зубы, которые вместе протянулись, как у челюсти крупного орангутанга, на расстояние более 4 сантиметров обычное для обезьян постепенное увеличение размеров зубов от первого коренного к третьему, а не наоборот, что характерно для человека, не одно, а целых три подбородочных отверстия, кажется, начисто исключали определение ее как части челюсти древнего гоминида. Но вместе с тем она не могла принадлежать и ни одному из известных антропоидов: судя по гнезду (альвеоле), клык ее, в отличие от обезьяньего, отличался подозрительно малыми размерами; узор жевательной поверхности коренных зубов, как и примечательное соотношение пропорций первого коренного, удивительно напоминали человеческие; зубы располагались не по прямой, как у антропоидов, а по характерной лишь для человека параболлической кривой, что соответствовало также укороченности и округленности дуги обломка челюсти в ее передней части. При всей необыкновенной архаичности челюсти определяющим для нее оставались именно эти эволюционно-прогрессивные черты, которые не позволяли считать ее принадлежавшей обезьяне.