Читаем С этой минуты полностью

Уилли попыталась налить себе еще чая, но обнаружила, что чайник пуст. Оглядевшись, она поискала глазами Лиззи и подняла бровь. Девушка низко присела в реверансе и поспешила на кухню. Уилемине хотелось сидеть здесь вечно и слушать Сэма, позволить этому голосу, все еще сохранившему корнуэльский выговор, с длинными «р» и[2] перекатывающимися гласными, окутать ее теплым одеялом. Но она видела, что дождь постепенно стихает, и Сэм, конечно, захочет отправиться дальше. Однако она еще не готова отпустить его. Впервые за эти годы они разговаривали как друзья, а не перекидывались несколькими враждебными словами. Уилли и не думала, что так может быть, и сейчас наслаждалась каждой минутой. Может, если она сумеет занять его беседой, он не заметит, когда кончится дождь?

– Я не слишком много знаю о флоте, – заметила она. – Значит, получить звание гардемарина – вещь необычная для тех, кто был завербован насильно?

– Разумеется! – Сэм покачал головой и тихо усмехнулся, явно подсмеиваясь над собой. – Мне было двадцать три года, самый старый гардемарин на борту. Но я гордился, как павлин, и уже воображал себя офицером. Именно тогда мы вернулись в Англию после пяти долгих лет в море. И я так выпячивал грудь, что пуговицы едва не отскакивали. Спешил поскорее отыскать тебя и положить к твоим ногам жалкое маленькое состояние, сбереженный остаток призовых денег.

Вот оно! Наконец они добрались до темы, которая была весьма болезненной для обоих. Правда, Уилли надеялась, что они не заговорят об этом. Но может, настало время выложить карты на стол?

– И вместо этого ты узнал, что я исчезла.

Сэм нахмурился и долго молчал. А когда заговорил, в голосе звучали нотки горечи.

– Я так разозлился, узнав, что ты сбежала с тем парнем и стала его…

– Шлюхой?

Сэм поморщился:

– Я хотел употребить другое слово.

– Зато моя мать, несомненно, употребила именно это слово, когда объясняла, куда я подевалась.

Мать осыпала Уилли самими гнусными ругательствами, когда выгоняла из дома. Обвиняла в том, что она спала с художником Джеймсом Бенедиктом, с Сэмом и едва ли не со всеми мужчинами в деревне. Вряд ли Марта Джепп смягчилась при виде Сэма, вернувшегося, чтобы найти ее дочь.

– Ты сделала все возможное, чтобы выжить, – уже мягче ответил он. – Мне понадобилось много времени, чтобы смириться с этим, но теперь я понимаю. Действительно понимаю. И хочу, чтобы ты мне поверила. – Он слегка коснулся ее руки. – Но тогда… много лет назад… Видишь ли, когда я в девяносто четвертом приехал домой гардемарином, в новеньком, с иголочки, мундире, за который было заплачено моими деньгами, новости едва меня не убили.

Уилли была в театре, окруженная поклонниками, когда он нашел ее. Она узнала его почти мгновенно, и перед глазами все закружилось. Перед ней предстал призрак из прошлого.

– Значит, это правда?

Сэм взирал на Уилли с таким гневом, что на нее накатила новая волна головокружения. Наверное, не сиди она сейчас, упала бы в обморок. Буря эмоций одолела ее: удивление, стыд и радость. Ошеломленная и растерянная, она на несколько минут потеряла дар речи.

– Я не смел в это верить, – продолжал Сэм. – До меня доходили слухи о пресловутой Уилемине Грант, но я знал, что эта особа, эта потаскушка, не может быть моей милой Уилли Джепп, поэтому я должен был посмотреть на нее собственными глазами и убедиться, что слухи лгут. И взгляните, что я обнаружил на самом деле. – Он презрительно оглядел компанию ее обожателей. – Женщина, которую я любил, окружена мужчинами, оплачивавшими ее благосклонность. И не только. Они платили также за модную одежду и дорогие украшения. Она восседает в ложе, как королева, выставляет напоказ свое падение! – Он скривил губы с таким видом, будто его тошнило. – Господи, Уилли, как ты могла?!

– Сэм…

Всего одно коротенькое слово едва не задушило ее. Она изнемогала от радости, потому что он жив, действительно жив, и сгорала от стыда, что он увидел ее такой. Но насчет остальных мужчин он был лишь наполовину прав. Все они искали ее благосклонности. Но преуспели лишь немногие. Уилемина Грант – пусть и вещь, но очень дорогая. И не всем по карману. Ее нынешний покровитель, сэр Клайв Винчи, неотступно стоял сзади, положив руку на спинку ее стула. Она боялась, что он вот-вот бросится на Сэма, и поэтому подняла руку, чтобы остановить его.

– Как ты могла пойти на это? – спросил Сэм с гневом и горечью. – Я думал, что ты будешь ждать меня в Портруане. Думал… Но вместо этого ты дошла до такого?! Проклятие! Твоя мать была права. Ты не что иное, как…

Прежде чем он успел произнести грубость, явно вертевшуюся на кончике языка, то слово, каким ее заклеймила мать и которое Уилли не желала слышать от Сэма, она поспешно взяла себя в руки и приняла свой обычный, насмешливо-снисходительный вид.

– Не будь таким ханжой, Сэм! Это другой, реальный мир, не твоя замшелая рыбацкая деревушка в Корнуолле. Я люблю свою модную одежду, как ты ее именуешь, а коляски и украшения – еще больше. Если тебе не нравится способ, которым я их получила, никто тебя здесь не задерживает.