Читаем С автоматом в руках полностью

Группа Роубика окружила объект так, чтобы ребята могли видеть друг друга. Роубик и Коварж залегли за погребом в бывшем саду, раскинувшемся в пятидесяти метрах от дома по направлению к деревне. Роубик придумал умный ход: он забаррикадировал двери, вылез в окно и закрыл его. Это было правильное решение: если бы в домик вернулся кто-то вооруженный, его задержание в доме было бы связано с большой опасностью. Роубик прихватил с собой и фонари: возможно, днем никто не придет и ожидать гостей нужно вечером или ночью. Роубик не забыл и об условных знаках (недаром в школе у него всегда были отличные отметки по тактической подготовке), и о различных вариантах в ходе операции.

Погода была хорошей. Лето в том году стояло жаркое, сухое. Ребята залегли в сухом мху и в траве и стали ждать. Кто-то из Гути проехал мимо них на велосипеде, прошли рабочие лесопилки, возвращаясь домой. Протарахтела повозка из лесничества. Роубик знал всех рабочих и никого из них не остановил. Он был уверен: если бы они что-нибудь заметили, то сразу бы пришли к Павелке. Роубик озабоченно разглядывал ясный небосвод: только бы ночь не была темной. Ночью низкая стена домика просматривалась как на ладони. До наступления темноты они в последний раз закурили и приготовили фонарики, чтобы в случае необходимости иметь их под рукой.

И вдруг из лесу со стороны границы вышли два человека. "Только бы это не оказались запоздавшие рабочие лесопилки, - подумал Роубик, - иначе будет ложная тревога". Две сгорбленные фигуры, бесшумные, как тени, направились прямо к домику. Они прошли всего в нескольких метрах от Франты Манека, не спускавшего с них заряженного, снятого с предохранителя автомата. Роубик дал сигнал Коваржу. Это были мужчины. Первый из них шел в двух шагах впереди второго, который что-то нес в руках, кажется хворост. Ну да, это были сухие ветки, поскольку раздался треск, когда он бросил их на землю. Первый взялся за ручку, стараясь открыть дверь. К его удивлению, она оказалась запертой. Они принялись о чем-то шептаться. Сквозь стекла окон они не могли видеть в темноте, что делается внутри. Неизвестные осторожно обошли дом и в нерешительности вновь остановились перед дверью.

Сигнал к началу операции должен был подать Роубик. Когда наступил удобный момент, Роубик привстал на коленях, взял автомат наизготовку и закричал:

- Стой! Руки вверх! - И дал предупредительную очередь над крышей домика.

Неизвестные моментально оказались за углом. В то же самое время загромыхали выстрелы из автомата и пистолета. Роубик пригнулся, а Коварж дал очередь с другой стороны. Пули ударились о каменную стену домика, зазвенело оконное стекло, а с опушки леса донеслась короткая очередь: это Манек дал знать незнакомцам, что они находятся под перекрестным обстрелом. Те выстрелили в его сторону, бросились за другой угол, но сразу же вернулись и залегли, потому что их прижал к земле огонь автомата, заговорившего со стороны леса.

- Стой! Руки вверх! - повторил свой приказ Роубик. Неизвестные сдались. Они встали, что-то крича, однако никто их не понимал. Роубик, еще оглушенный выстрелами, подождал две-три секунды и направил на неизвестных луч фонаря. Манек и Кёниг были уже почти рядом с задержанными, за углом домика, и кричали:

- Бросай оружие!

Роубик и Коварж тоже направились к ним. Гофман продолжал светить фонариком прямо в глаза нарушителям. Это напоминало круговую облаву на зайцев. Добыча была у них уже в руках. Роубик отдавал приказ за приказом:

- Вашек, оружие! Франта, свет!

Держа автомат наизготовку, он приказал задержанным отойти друг от друга. Те сразу же поняли это.

- Автомат и пистолеты, - доложил Коварж. Было слышно, как он щелкает затвором. Вероятно, проверял захваченное оружие.

- Хорошо, - сказал Роубик и крикнул задержанным: - Ложись!

- Тьфу ты! - отплевывался Коварж, развязывая галстук.

- Я сам, - решил Роубик и забросил автомат за спину. Через минуту задержанные уже лежали на земле связанными. Потом, не слишком деликатничая, пограничники помогли задержанным встать на ноги и обыскали их. Никаких документов у них не нашли, только гвоздь, немного спичек да маленький заржавевший перочинный нож. Роубик стал задавать им вопросы. Они стояли, ослепленные светом, и ничего не понимали. Потом, перебивая друг друга, попытались что-то рассказать.

- Бандеровцы, - решил Кёниг.

Подталкивая задержанных дулом автомата в спины, Роубик повел их на заставу. Только теперь вахмистры достали сигареты и закурили. Освещая путь двумя фонарями, они направились к Лесову. Небо затянули тучи, со стороны Гути доносились отдаленные взволнованные голоса. Это, вероятно, местные жители высказывали свои предположения о том, что случилось на границе. Лесничий стоял с охотничьей двустволкой у дверей своего дома и смотрел на быстро приближавшуюся к нему группу людей.

- Неплохая добыча, - приветствовал он ребят. - Beсело было?

- Было, было. Вчера еще они ночевали где-то по соседству. Поблизости от вас. Со всем арсеналом.

- А кто они такие?

- Наверное, бандеровцы, - сказал Коварж. - Теперь вы можете спать спокойно!

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное
100 великих героев
100 великих героев

Книга военного историка и писателя А.В. Шишова посвящена великим героям разных стран и эпох. Хронологические рамки этой популярной энциклопедии — от государств Древнего Востока и античности до начала XX века. (Героям ушедшего столетия можно посвятить отдельный том, и даже не один.) Слово "герой" пришло в наше миропонимание из Древней Греции. Первоначально эллины называли героями легендарных вождей, обитавших на вершине горы Олимп. Позднее этим словом стали называть прославленных в битвах, походах и войнах военачальников и рядовых воинов. Безусловно, всех героев роднит беспримерная доблесть, великая самоотверженность во имя высокой цели, исключительная смелость. Только это позволяет под символом "героизма" поставить воедино Илью Муромца и Александра Македонского, Аттилу и Милоша Обилича, Александра Невского и Жана Ланна, Лакшми-Баи и Христиана Девета, Яна Жижку и Спартака…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное
Моя борьба
Моя борьба

"Моя борьба" - история на автобиографической основе, рассказанная от третьего лица с органическими пассажами из дневника Певицы ночного кабаре Парижа, главного персонажа романа, и ее прозаическими зарисовками фантасмагорической фикции, которую она пишет пытаясь стать писателем.Странности парижской жизни, увиденной глазами не туриста, встречи с "перемещенными лицами" со всего мира, "феллинические" сценки русского кабаре столицы и его знаменитостей, рок-н-ролл как он есть на самом деле - составляют жизнь и борьбу главного персонажа романа, непризнанного художника, современной женщины восьмидесятых, одиночки.Не составит большого труда узнать Лимонова в портрете писателя. Романтический и "дикий", мальчиковый и отважный, он проходит через текст, чтобы в конце концов соединиться с певицей в одной из финальных сцен-фантасмагорий. Роман тем не менее не "'заклинивается" на жизни Эдуарда Лимонова. Перед нами скорее картина восьмидесятых годов Парижа, написанная от лица человека. проведшего половину своей жизни за границей. Неожиданные и "крутые" порой суждения, черный и жестокий юмор, поэтические предчувствия рассказчицы - певицы-писателя рисуют картину меняющейся эпохи.

Александр Снегирев , Елизавета Евгеньевна Слесарева , Адольф Гитлер , Наталия Георгиевна Медведева , Дмитрий Юрьевич Носов

Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Спорт