Его голос, похожий на крик ночной птицы, пугал предутреннюю тишину и резкими, неприятными звуками рассыпался во влажном воздухе.

Левушка и Санька мчались во весь карьер. Минут через пять Рыжик оглянулся и моментально остановился.

— Стой, довольно! — крикнул он Левушке.

— Теперь не догонят, — тяжело дыша, проговорил Стрела и подошел к Саньке.

Они действительно далеко отбежали от корчмы и от преследовавшего их литвина.

— А где Хаимка? — спросил Рыжик и обвел взором всю окрестность.

Вдруг откуда-то издалека донеслись чьи-то вопли.

— Смотри, смотри: его поймали! — воскликнул Левушка, указывая рукой в противоположную от корчмы сторону.

Там, куда указывал Стрела, среди хлебных полей приютилась небольшая деревенька. Хаимка, вместо того чтобы броситься к дороге, со страху повернул в другую сторону и попал прямо в руки двум крестьянам. Крестьяне только что выехали верхом из деревни. Услыхав крики, мужики догадались, в чем дело, и без всякого труда задержали растерявшегося и выбившегося из сил «любителя сыра».

— Что ему теперь будет? — печально промолвил не совсем еще отдышавшийся Рыжик.

— Что ему будет, об этом он раньше нас узнает, — ответил Левушка, — а вот нам здорово влетит, если нас поймают. Ведь мужики на лошадях сидят… Повернем-ка лучше к лесу, пока нас не заметили… Слышишь?

— Давай к лесу, — согласился Рыжик.

Не прошло и пяти минут, как приятелей и след простыл.

В лесу беглецы вздохнули свободнее: здесь они были вне опасности. Они уселись под толстой, могучей сосной. Сыр был с ними.

— Эх, жаль, булок с собой не захватили: придется сыр без хлеба есть, — проговорил Левушка.

Но не успел он кончить, как Рыжик вдруг дико вскрикнул и вскочил с места.

— Что? Змея? — испуганным голосом спросил Стрела и также вскочил на ноги.

— Нет, какая там змея!.. Я сапоги забыл на сеновале… Что я теперь делать буду? — сокрушался Рыжик.

— А то, что я делаю: босиком пойдешь, — сказал Левушка. — И знаешь, без сапог, ей-богу, лучше. Сапоги только мешают нашему брату…

— Да, «мешают»… А когда холода придут, тогда что запоешь?

— Чудак! Холода придут, так и сапоги принесут, а пока горевать нечего. Вот ешь-ка сыр, да пойдем скорей. В Ковно деньги я живо добуду, а там и до моря недалеко… Чего горевать? Ешь сыр, говорю!

Слова Левушки немного успокоили Рыжика. Он уселся рядом с ним и не без аппетита принялся за сыр. Когда он ел, в его воображении возникал образ Хаимки, и ему от души становилось жаль беднягу.

IX

Одинокий

Ровно через две недели Рыжик с Левушкой подходили к Юрбургу. В Ковно им не повезло, и они в тот же день ушли из этого города без денег и без куска хлеба. А тут еще вдобавок и погода испортилась. После долгого ряда светлых, горячих дней наступили такие холода, что у наших путников очень часто зуб на зуб не попадал. Небо все время было задернуто облаками, за которыми пряталось солнце. Дожди шли почти беспрерывно. Земля насквозь промокла, и нельзя было на ней найти ни одного сухого клочка. Зато лужи да болота попадались на каждом шагу. Приуныли наши путешественники. Умчались красные денечки, и сиротами почувствовали себя приятели. Даже Левушка и тот перестал храбриться. Рыжик совсем пал духом. Товарищи стали ссориться: Рыжик упрекал Левушку, а Левушка — Рыжика. Но чаще всего они молчали, затаив злобу.

«Это все ты виноват, — думал про товарища Рыжик. — Затащил неведомо куда… Тут и русского человека не встретишь…»

«Навязался, рыжий дьявол… Изволь тут с ним нянчиться!..» — в свою очередь, рассуждал Левушка и нередко бросал в сторону попутчика злобные, неприязненные взгляды. А ветер рвал и метал вокруг, как бешеный зверь. Тоскливым холодом дышал он на мальчуганов, знобил их тело и властно преграждал им путь. Временами он сгребал с деревьев дождевые капли и полными горстями швырял их в лицо юным скитальцам.

— Вот так лето! — часто приговаривал Санька, ежась от холода.

— Не нравится, можешь назад отправиться, — шипел Левушка, с единственной целью позлить товарища.

— Дорога не твоя, и ты не указ! — огрызался Рыжик.

Вот в таком именно настроении духа и в самый наисквернейший день Санька и Стрела подошли к Юрбургу.

— Я через город не пойду, — вдруг заявил Левушка и нахмурился.

— Не пойдешь — просить не буду! — проворчал Рыжик.

— Послушай, ты напрасно так… — заговорил Левушка более мягко и остановился. — Видишь ли, меня здесь могут узнать… И мама и отчим часто из имения наезжают сюда… И вдруг меня поймают? Что тогда будет?.. Меня накажут… все узнают… будут смеяться… Не хочу, понимаешь, не хочу…

Несвязная и малопонятная речь Левушки сильно тронула Саньку. Чуткое сердце Рыжика уловило в голосе товарища болезненные, жалобные нотки.

— Что ж, если тебе нельзя, я согласен, — тихо проговорил Санька.