Читаем Рыжик полностью

– Хороший и честный вор, – говорил Косоручка, – должен быть осторожным, но не трусом, должен забирать из чужой квартиры все ценное, но не должен быть жадным, потому что жадность губит нашего брата. Вор должен быть честным, и если он «работал» с товарищем, он должен поделиться поровну, а если засыплется, никого не выдавать… А главное – вор должен быть сильным и ловким…

– Вот он сильный… – перебил оратора Ванька Немец, указав на Рыжика. – Он может ведмедя уложить.

– Да неужто? – шутливо воскликнул Косоручка и с улыбкой взглянул на покрасневшего и окончательно смутившегося Рыжика.

Санька мгновенно сделался предметом всеобщего внимания. Любопытные глаза мальчиков, всех цветов и оттенков, внимательно рассматривали Саньку со всех сторон.

– Все это враки… Какая у него сила!.. – послышался чей-то голос.

– Да я, ежели он хочет, один на один с ним пойду! – задорно воскликнул Мошка.

– Ай да Каракуль! Вот молодец! – послышались восклицания.

– Ну, где ему, холере, с таким парнем тягаться! Хвастает, дошлый… – нарочно подзадоривали Мошку некоторые из товарищей.

– Кто, Мошка хвастает?.. Вот уж неправда! – восклицали другие.

Эти возгласы наэлектризовывали Каракуля, и, точно молодой петух, он выступил вперед. Присутствующие предупредительно выстроились полукругом и таким образом заранее очистили место для поединка.

– Ну, иди: я тебя вызываю один на один! – дрожащим, взволнованным голосом проговорил Мошка и стал посередине круга.

Вся его маленькая, тощая фигурка, облаченная в невозможные лохмотья, выражала один сплошной задор. Кулачонки были сжаты, и черные глаза сверкали, как две искорки. «А ну-ка, выходи!» – казалось, говорили его откинутая немного назад фигурка и задорно поднятая, черная как смоль мелкокудрая голова.

Рыжик струсил и попятился назад, что немедленно вызвало среди присутствующих насмешки и остроты.

– Вот так силач!.. Мошки испугался!.. – закричали одни.

– Ведмедя уложить может, а Мошки струсил.

– Ишь, попятился-то, что твой рак.

По мере того как Рыжик отступал, Каракуль становился смелее и задорнее.

– Чего отступаешь? – сверкая глазами и крепко сжимая кулачонки, выкрикивал Мошка. – Мы, брат, раков видали, нечего нам их представлять.

Каракуль положительно наскакивал на смущенного и растерявшегося Рыжика. Санька совсем не Мошки боялся, а его пугала вся эта толпа оборвышей, для которой Каракуль был свой человек, а он чужой. Спирька испытывал почти то же самое, что и Рыжик, и уже неоднократно упрекал себя, зачем он вчера похвастал силой приятеля. Его разбирало зло на Мошку.

«Я б тебе, черномазому, наклал бы по первое число, ежели б ты попался мне в другом месте», – мысленно говорил Спирька Мошке и невольно сжимал кулаки и крепко стискивал зубы.

Федька Косоручка не принимал во всей этой сцене никакого участия. Он только улыбался и, по-видимому, с наслаждением следил за всеми действиями Мошки и Рыжика.

А Каракуль между тем совсем уже близко пододвинулся к Рыжику и кулаками почти дотрагивался до лица противника.

– Отстань!.. Я не хочу драться… – бледный и чрезвычайно взволнованный, твердил Рыжик, тихо отступая.

– Начинай, Мошка! Чего смотреть на него! – послышался чей-то голос.

Каракуль сейчас же исполнил приказание и кулаком ударил Рыжика в глаз. Санька вскрикнул от боли, обеими руками закрыл лицо и опустился на корточки. Мошка торжествовал. Подбоченившись, он встал посередине круга, выставил вперед одну ногу, обутую в старую калошу, и обвел присутствующих победоносным взглядом. Но в эту секунду к Мошке подскочил Спирька и так ударил его в ухо, что тот закружился, как волчок, и упал на землю.

– Это не по правилу… Он сзади подскочил…

– Его за это проучить надо…

На Спирьку сразу напало несколько человек. На него, как горох, посыпались удары. Произошла свалка. Спирька не выдержал и начал кричать. Вот тут-то Рыжик и стал действовать. Придя в себя после полученного им удара, он со свежим синяком под глазом ринулся в драку.

– Я вам теперь покажу… – процедил сквозь зубы Санька и, как тигр, набросился на толпу.

Безумная злоба кипела у него в груди, он не помнил себя от негодования. Жгучее чувство обиды удвоило его энергию и силы. От каждого его удара кто-нибудь да падал. Шапка слетела с головы, и рыжие кудри Саньки упали на его возбужденное и раскрасневшееся лицо.

– А у нас вот как дерутся… – задыхаясь от волнения, говорил он, нанося удары направо и налево. – Вот как у нас дерутся… – повторял он, не переставая действовать кулаками.

Спирька почувствовал, что Рыжик разошелся вовсю, и также напряг энергию. Воришки не ожидали такого отчаянного и смелого нападения со стороны Рыжика и невольно растерялись. Некоторые даже до того струсили, что позорно бежали.

Федька Косоручка, наблюдая за тем, как враги Рыжика падали от каждого его удара, заливался мелким, едва слышным смехом, от которого дряблое, желтое лицо его ширилось, морщинилось, а шрам темнел и становился кровавым.

Минут через пять драка прекратилась. Рыжик и Спирька вышли победителями. Больше всех досталось Немцу и Мошке. Последний сидел на земле, подле Косоручки, и тихо всхлипывал, закрыв лицо руками.