Читаем Рывок в будущее полностью

– Мне нравятся наши партии, Пьер. Вы сильный Игрок. Ваша Игра основана на планомерном завоевании сильной позиции. Но, вы, Ваше Высочество, молоды, оттого импульсивны и делаете ошибки. Впрочем, лучше Вас в России игрока нет. Да и в Европе сильнее Вас в шахматах разве что я, Легаль, Стамм и граф ди Салабуэ. Над другим Вы бы ваше величество неизменно одерживали победы. Класс игры растёт если играют сильнейшие. Нам нужно чаще играть друг с другом.

Франсуа-Андре Даникан Филидор

* * *

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ОРАНИЕНБАУМ. 14 января 1753 года. Ночь.

Лина резко села в постели.

– Что это?

Киваю.

– Ничего хорошего. Чего бы нам стучали в дверь посреди ночи…

– Так открой.

– Накинь на себя что-нибудь.

– От двери постель не видно. Но, ты прав.

Она спешно прикрывала свою наготу ночной рубахи одеждой в виде халата. Я был занят примерно тем же самым.

Стук в дверь продолжался. Условный. Похоже мой кабинет-секретарь. Терпение его видно лопнуло и из-за двери донеслось:

– Государь! Государь!!! Срочно!!!

Да, так не ломятся только лишь для того, чтобы пожелать нам доброго утра.

Вчера было отдание праздника Крещения Господня, так что пришлось немного в церкви постоять, потом была куча дел, а затем мы сыграли традиционную партию в шахматы Филидором. Франсуа Андреевич гостит у меня после Нового года. Сильный игрок. Сильнейший. И рассказчик хороший. Змей-искуситель. В общем за очередными его парижскими байками и вином вечер затянулся, так что разошлись мы почти в полночь. Жена сделала вид, что спала и на моё возвращение не среагировала. Игнор включила, как сказали бы мои внуки. Обиделась.

Темень за окном. Часа то два хоть поспать мне дали?

– Лин, который час?

Жена хмуро наводит лампу на свои часики «от Нартовых».

– Три часа с четвертью.

Встаю. Открываю дверь спальни.

За ней взволнованный мой кабинет секретарь Гудович и дежурный офицер.

– Государь, срочная депеша из Первопрестольной, – говорит поручик.

Беру конверт и распечатываю.

«Убиты Государыня Императрица и Князь-Супруг. В городе волнения.»

– Давно пришла?

– Четверть часа как, Ваше Императорское…

Какие в ночи волнения? Соцсетей ещё нет. Значит мятеж?

– Благодарю, поручик. Ступайте. Я сейчас подойду.

Служивый отдал честь и ушел в темноту.

Поворачиваюсь к Гудовичу.

– Андрей.

– Да ваше Императорское В…еличество.

Меня обжигает титулом. Но если телеграмма верна, то что уж теперь. Король умер – да здравствует Король!

– Тихо подними Берхгольца и обер-гофмаршала, или кто там сегодня вместо него, пусть без паники будят своих, да сам ступай бумаги готовить, на разный случай, и лишнего не шуметь!

Возвращаюсь к жене. Та взволнована.

– Петер… Что стряслось?

Сказано по-немецки. Она прекрасно говорит по-русски, но, когда волнуется, неизбежно переходит на родной язык.

Качаю головой.

– Ничего хорошего точно. Сообщается, что Императрица и Разумовский убиты в Москве. В городе бунт.

– О, Господи… А дети?

Хмуро качаю головой.

– Бог его знает, что с ними…

– Сведения точны?

Пожимаю плечами.

– Не знаю, любовь моя. Мы здесь, а Москва там.

– Может быть ошибка?

Кивок.

– Всё может.

Лина заходила из угла в угол.

– Петер. Теперь ты – Император. Выхода нет.

– А если ошибка?

– А если не ошибка, то нас с тобой убьют, а детей отнимут. Решайся. Иди в комнату связи. Я сейчас тоже подойду туда.

За окном пропел петух. В такую рань? Неважно.

Хотя нет. Надо караулы на усиление перевести. Нажимаю кнопку. Караулка на пару этажей ниже. Рихман по весне туда электро-звонок на своих батареях сделал. Звонит. Ещё и ещё звонок. «Аврал» он же «Свистать всех на верх». Топот пошел. Побеспокоившие петуха нас с семьёй в врасплох застать не успеют. Может опасаюсь зря. Полдома наверно разбудил. А без шума хотел.

Да-а. Хорошее начало хорошего дня, мать его.

Спешно натягиваю штаны и сапоги. Накидываю кафтан и камзол. Застёгиваюсь, уже спеша по коридору. Четвёрка усиленной охраны уже со мной. В «телеграфную» тут недалеко. Я позаботился, чтобы центр связи был рядом со спальней и моим кабинетом. Но, бережёного Бог бережет.

Вхожу. Мой голштинский генерал фон Брокдорф и мой генерал-адъютант Яковлев здесь. Заспанные. Похвально.

– Приветствую, господа офицеры. Какие сведения?

Господа офицеры щёлкнули каблуками и отдали честь.

– Государь!

Ловлю себя на мысли, что обращение «Государь» – самое точное и нейтральное в данной ситуации. Кто я? Государь-Наследник или Государь Император? Поди знай.

– Вы делали повторный запрос?

– Да, Государь, уже подтвердили сведения.

Так быстро? Впрочем, там всего пара слов, летящих со скоростью света.

– Какие ещё сообщения?

– Петербург молчит, спят все.

– Отправьте срочный сигнал разбудить командиров гвардейских полков, и генерал-прокурора Сената, хотя… последний же как раз в Москве, обер-полицмейстера и генерал-губернатора пусть будят, остальных штатских пока не надо.

– Есть, Ваше Императорское Величество!

Уже Величество. Быстро они определились. Мне бы ещё быть в том уверенным.

– Связи с Ново-Преображенским нет?