Читаем Рывок в будущее полностью

Паровоз прервал мои размышления. Метельник его, треугольный чугунный нос, уже срезал красную ленточки. Снова раздался гудок и заиграл «Боже, Царицу храни» оркестр. Что ж, след я уже здесь оставил. И в механике, и в музыке. Начало положено. Но я не хочу, чтобы после моего ухода всё так и осталось здесь.

Не хочу.

Не позволю.

* * *

СИБИРСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ТОБОЛЬСКАЯ ПРОВИНЦИЯ. ТОБОЛЬСК.23 сентября 1750 года

Третьего дня добрался я до крайней, пока, восточной точки своего путешествия. В сентябре весьма неровная погода в Сибири. За неделю пути два раза настигал нас дождь, три снег. С Камышлова шли на стругах по Пышме. Тракт осадки размочили. Но, назад всё же придется добираться этим путём. Против течения и ветра, без двигателя, будем идти как бы не вдвое медленнее. В пути отдохнули в Тюмени. Летом здесь и сейчас хорошо. Только лета уже нет. Василий Алексеевич Мятляев осмотрел город со всем тщанием. Я же здесь уже был. Не раз. В январе. И двести с гаком тому вперёд лет. Но, это теперь его хозяйство. Ну, уже почти. Так что я тоже где надо лицом посветил. Даже поторговал. Так, чтобы и поддержку власти местные почувствовали, а Матушкины глаза и уши не решили, что отставной контр-адмирал «мой человек».

Собственно, к моим начинаниям ранее никак не был причастен Мятляев. В отставку по болезни ушел в 1742 году. Овдовев, снова женился и детей ещё заделал «на старости лет». В восемнадцатом веке пятьдесят шесть лет весьма почтенный возраст для чиновника и для родителя. В общем, прошли мимо вологодского помещика все антарктические экспедиции и столичные интриги. Оттого, видно, Матушка со спокойной душой его из поместья и выдернула. Дала отставному моряку сухопутный чин генерал-лейтенанта и отправила губернаторствовать в Сибирь. Кадровый голод сейчас у неё. А в Сибири, к моему удивлению, почитай лет восемь как губернатора нет.

Точнее губернатор есть. Генерал-майор Сухарев с учетом вице-губернаторства эффективно руководит тут уже десять лет. Но, последние шесть Алексей Михайлович находится под следствием. Перечень вменяемого всякого ему большой. Как водится, контрабанда и мздоимство, а ещё он джунгарам порох поставлял. Они соседи у нас тут, оказывается. Беспокойные. И мы отжимаем у них Алтай и южную Сибирь. А Петропавловска-на-Ишиме, к примеру, ещё нет.

Тобольск – столица Сибири. Со стен его, стоящего на высоком холме, кремля мне даже видно столицу побеждённого Ермаком ханства – Кашлык, он же Сибирь, он же Искер. Славный городок. Каменные здания в Кремле, деревянный посад у реки в низине. Вокруг много мануфактур, включая писчебумажную и стекольную, но чувствуется, что это прежде всего административный и логистический центр. Люди тут, по сравнению с Уралом, – вольные. Начнёшь прижимать – уйдут. И будешь их искать хоть сотню лет.

После революции сюда последнего коронованного моего потомка с семьёй определили. Не большевики ещё. Это уже позже их вытащит на расправу в Екатеринбург Свердлов и кормимый им на деньги братца американского банкира УралСовет. Такое вот, потомки меня здешнего, наворотили. Причём началась дорога в Ипатьевский дом как раз с проживаемых мною сейчас здесь лет. Такие вот грустные мысли меня здесь посетили. А ведь я могу в этом мире кончится раньше, чем в том, не успев хотя бы попытаться поправить такую печальную для будущего России судьбу. Времени у меня похоже на раскачку почти уже нет.

Вообще нет.

– Ваше Императорское и Королевское Высочество, – незнакомый мне офицер приложил руку к треуголке, – вам пакет.

Принимаю. Запечатано личной печатью Императрицы. Может там изумительный тур в Иркутск?

Запросто. С неё станется и вояж на Луну.

– Спасибо, капитан, – отвечаю курьеру, – давайте подорожную, и пойдем те в мои хоромы – распишусь в поручении.

Спускаемся со стены. В губернаторском доме, не беспокоя предающих один другому дела губернаторов Алексея Михайловича с Василием Алексеевичем, захожу в похожий на келью временный мой тут кабинет. Принимаю бумагу. Расписываюсь.

– Нужен ответ? – спрашиваю гонца.

– Нет, Ваше Императорское и Королевское Высочество!

– Свободны!

Капитан закрывает за собой двери.

Смотрю на конверт. Точно очередное командировочное удостоверение. Главное, чтобы не на тот свет.

Эх, будь что будет.

Вскрываю.

Читаю.

Ух! Вот тётка мне попалась с юмором! В самый несезон предлагает дорогу дальнюю на тысячи вёрст. Но, сил обижаться или радоваться у меня уже нет.

* * *

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ОРАНИЕНБАУМ. 11 января 1751 года.

– Я так счастлива. Боже, спасибо Тебе за моё счастье…

Я целовал горячие губы любимой.

– Солнышко, счастье моё, люблю и обожаю…

Мы сбежали от детей, которые мучили папу сразу по приезду. Что они только со мной не творили! Потом я их отвлёк новой партией подарков, и они радостно кинулись их разбирать, что позволило мне умыкнуть жену ненадолго, благо есть кому за детьми присмотреть. Да и Катя – умничка.

– Любимый… Я так ждала… Каждый день молила Всевышнего… Чтоб скорее ты приехал…