Читаем Рыцари креста полностью

«Интересно, — подумал я, — какие еще слухи известны этому улыбчивому странствующему мастеру и кому он их рассказывает?»

— У Эдессы, — ответил Мушид. — Он рассчитывал сразу покорить этот город, но его защитники оказались крепче, чем он думал. Подозреваю, что скоро он уйдет оттуда и поспешит сюда, где его ждут более значительные битвы.

— И более легкие противники.

— Брось, Деметрий! Ты совсем неплохо управляешься с мечом. — Он посмотрел на небо. — Мне нужно торопиться. В этом мире без мечей воевать невозможно. Может быть, ты меня проводишь? Мне не хотелось бы пачкать клинок кровью простолюдинов.

Пока мы шли мимо норманнских линий обороны, мне в голову пришла неожиданная мысль.

— Ты сказал, что тебе приходится много путешествовать. А в Персии ты когда-нибудь бывал?

— И не раз. Говорят, что один из моих мечей находится у самого исфаханского султана!

— Тогда ответь мне, доводилось ли тебе что-нибудь слышать о почитании персидского божества, именуемого Митрой?

Мой вопрос озадачил Мушида.

— Вот уже четыре столетия — с тех самых пор, как Пророк, хвала ему, открыл им глаза на истину, — персы не знают иного Бога, кроме Аллаха.

— Значит, ты никогда не слышал о Митре?

— Никогда. Но почему ты спрашиваешь?

Вместо ответа я задал очередной вопрос:

— Ты дружил с Дрого. Вы с ним когда-нибудь говорили о религии?

— Совсем немного. Подобные разговоры могли бы омрачить наши отношения. По-моему, он был очень набожным человеком. — Мушид наморщил лоб. — Сначала ты спросил меня о древних богах, затем о смерти Дрого. О чем ты хочешь узнать на самом деле?

— Я хватаюсь за любую ниточку. Убийца Дрого не найден и поныне.

— Это плохо. Чем меньше мы знаем о делах Сатаны, тем он сильнее.

— Стало быть, он силен сейчас как никогда.

Какое-то время мы шли молча, держа руки на рукоятях мечей, дабы обескуражить норманнов, бросавших на нас неприязненные взгляды. Первым молчание нарушил Мушид.

— Если бы жертвой убийц стал человек из нашей деревни, я бы искал преступников среди его друзей, любовниц, слуг или господ.

— Друзья Дрого в тот день находились возле моста и занимались строительством башни. К месту преступления нас привел его слуга. О его любовницах мне ничего не известно. — Я невольно вспомнил о Саре, которую видели многие, но никто не мог разыскать. — Что же касается его господина Боэмунда…

Только теперь я понял, где мы оказались. Не успел я произнести имя Боэмунда, как мы вышли на широкую площадь, посреди которой стоял его огромный шатер в красную полоску. Наверху висел стяг с вышитым на нем серебристым змеем.

— Здесь я должен тебя покинуть, — сказал Мушид.

— Так ты шел к Боэмунду? — Мне вновь вспомнился омерзительный грех Танкреда. — А известно ли тебе, как поступают норманны с такими же исмаилитами, как ты?

Мушид улыбнулся.

— Если речь идет о возможной выгоде, норманны готовы забыть о ненависти. Боэмунд ищет средство проникновения в город. Возможно, я смогу обеспечить его необходимым оружием. Спасибо, что проводил.

Он кивнул мне и нырнул в палатку. Никто не остановил его.

Двумя неделями позже, в конце мая, Сигурд, Анна и я сидели у костра и лакомились тушеной рыбой. После того как мы перебрались в лагерь Раймунда, проблемы с провиантом у нас практически исчезли, ибо дорога к морю находилась под контролем провансальцев. Впрочем, нас это не радовало. В те дни каждая трапеза могла быть последней перед приходом турок, и потому хлеб казался нам пеплом. Наступление лета также не улучшило нам настроения, поскольку в жару доспехи казались особенно тяжелыми, а мухи, роившиеся над прибрежными болотами, не оставляли нас в покое ни на минуту. Мы больше не голодали, однако теперь в тело нашего воинства вцепилась страшная костлявая рука болезней и мора. И все-таки более всего мы страшились появления Кербоги. Его воинство, по слухам, могло появиться у стен города всего через несколько дней.

— Подумать только, прошел целый год с тех пор, как мы покинули Константинополь, — сказал Сигурд.

Он выловил в котелке кусок рыбы и принялся есть ее прямо с ножа. — К тому времени, когда ты сможешь увидеть своего внука, у него самого уже будут дети.

— Если я доживу до этого, то готов подождать.

Если все шло хорошо, Елена уже должна была разрешиться от бремени. Каждую ночь я молил Бога о даровании здоровья ей и ребенку и просил свою покойную жену Марию молиться о них в загробном мире. Мы так и не получили от них ни единой весточки.

Мне казалось, что мрачная тень смерти нависла над всеми близкими моему сердцу людьми.

— Я буду счастлива, если нам удастся дожить до начала следующего месяца, — заявила Анна. — Кербога совсем рядом, а франки никак не выяснят отношений.

— Не говори так! — одернул ее я. — Мойры слишком часто прислушиваются к нашим глупым надеждам и позволяют им сбыться. Стоит пожелать прожить месяц — и они выполнят твое желание с убийственной точностью.

— Все это пустые предрассудки, — усмехнулась Анна. — Ты меня поразил… Что это?